Автор
В Петербурге Лыков оказался под запрещенной чужой властью: генерал-майор Курлов обвинял его в невиновных действиях. Здесь он столкнулся с темной стороной российской жизни, где право и закон служат лишь средством для власти над простыми людьми. Столица беглых: тенистый мир преступлений и независимых от общества людей, где каждый шаг подозревается в недобросовестности, а признание невиновности каритает смерть....
— Киренский уезд — самый малонаселенный во всей губернии, — стал оправдывать коллегу ротмистр. — Численность — ноль целых одиннадцать сотых души на квадратную версту! Я должен был догадаться, что именно туда Ононашвили засунет свой притон.
— Осведомления, судя по всему, у вас там нет?
— Какое от корнета Архангельского может быть осведомление, — в сердцах ответил Самохвалов. — Но его легко понять. Девяносто процентов территории Иркутской губернии до сих пор не обмежевано. Значит, эта земля никому не принадлежит. Там есть места, куда не ступала нога человека.
— Дивизию надо снабжать, — возразил сыщик. — Тот же Саблин возит в крохотный городишко ружья, макинтоши, дорогое вино. И это ни у кого не вызывает вопросов?"
"— А я вам поясню почему. Через Илимск ведется снабжение Олекминско-Витимской золотоносной системы. Там тысячи рабочих, их надо кормить, одевать, поить водкой. И возок вашего Саблина теряется в этом потоке, делается незаметным.
Сыщик выслушал спич жандарма и сделал неожиданный, но правдоподобный вывод:
— Значит, грузинская дружина готовит экс на сентябрь или начало октября.
— Почему вы так решили?
— Ну, когда через город пойдут тысячи людей, боевиков уже не спрячешь.
Самохвалов задумался, потом согласно тряхнул головой:
— Так и есть. Похоже, мы знаем время. Осталось выяснить место.
— А что в Иркутске самое ценное? Где можно ожидать осенью большого прихода наличности?
Ротмистр опять задумался и морщил лоб долго.
— М-м-м… На железной дороге каждую неделю копятся крупные суммы, которые надо свозить в казначейство.
