Автор
В Петербурге Лыков оказался под запрещенной чужой властью: генерал-майор Курлов обвинял его в невиновных действиях. Здесь он столкнулся с темной стороной российской жизни, где право и закон служат лишь средством для власти над простыми людьми. Столица беглых: тенистый мир преступлений и независимых от общества людей, где каждый шаг подозревается в недобросовестности, а признание невиновности каритает смерть....
Итак… Ну?
— Чего «ну»? Бей. Я абрек, абреки смерти не боятся.
— Тогда получи. Это первый, за Ивана Николаевича Егошина.
…Когда все было кончено, Азвестопуло вызвал со двора Саблина. Тот вошел, посмотрел на лежащего кверху бородой бандита.
— Справили? Слава Богу, отбегался, зверюга.
— Надо выбросить тело в Ангару, так, чтобы никто не видел, — сказал Лыков. — Поможешь?
— А то.
Они вышли втроем за ворота. На Кравцевской не имелось ни одного фонаря, и сейчас это было кстати. Избавившись от трупа, коллежский советник сказал артельщику:
— Мы с Сергеем Маноловичем в охранное отделение.
— А мне как быть?
— Через час приедет экипаж. Собери самое необходимое, приготовь жену. Вас ждут. Тебе тут до госпиталя рукой подать. К утру уже освоишься на новом месте.
— А…
— На улицу не выходи. Я вернусь из Илимска и навещу тебя, тогда все и обсудим.
Двое немолодых мужчин расстались, не пожав друг другу руки. Лыков побоялся: вдруг Саблин побрезгует? Только что этой рукой сыщик забил до смерти человека.
Глава 21
Разгром
До утра сыщики успели побывать в номерах «Эльдорадо». Когда жандармы проникли на этаж, Азвестопуло постучал в дверь:
— Это я, Серега. Откройте.
Ему отворили — и через минуту все пятеро боевиков лежали на полу в ряд.
— Где другие? Говори, не то заколочу до смерти! — кричал на них Лыков. Однако никто из кавказцев не испугался и явки не выдал. Оставалось надеяться, что их обнаружат другие арестные команды.
Доклады от этих команд коллежский советник получал, уже стоя у сходни парового катера «Орел».
