Автор
В Петербурге Лыков оказался под запрещенной чужой властью: генерал-майор Курлов обвинял его в невиновных действиях. Здесь он столкнулся с темной стороной российской жизни, где право и закон служат лишь средством для власти над простыми людьми. Столица беглых: тенистый мир преступлений и независимых от общества людей, где каждый шаг подозревается в недобросовестности, а признание невиновности каритает смерть....
Самохвалов тут же привел десяток адресов, где людям Ононашвили всегда откроют двери. Договорились, что ночью эти норы будут обысканы чинами полиции, которых возглавят жандармы.
Тут полковник Познанский счел нужным обратить на себя внимание генерал-губернатора:
— Видите, ваше высокопревосходительство, какие кадры мною выращены? Ночей не сплю, все время на службе — и вот результат.
Селиванов покосился на Лыкова и ничего не ответил. Вместо этого он стал подробно расспрашивать сыщика о номерах для беглых. Что там за люди? Как они туда попадают и как потом убираются? Почему полиция не замечала, что целый город превратился в притон?
Алексей Николаевич рассказал, что знал.
— Что, прямо по улицам с гармошками ходят?
— Насчет гармошек не знаю. А на охоту ездят, французское шампанское пьют, даже публичный дом с синематографом завели. Фильмы, кстати, им крутит урядник.
— Ух я ему задам! Но почему, почему все молчат?
— Население в сговоре и извлекает выгоду из такого соседства.
— Возьмите полевой аппарат искрового телеграфа, — тут же предложил генерал-квартирмейстер. — В Иркутске стоит Вторая рота. Она на войне с японцами здорово выручала войска.
— Это радио профессора Попова? — уточнил сыщик.
— Оно самое. Теперь аппараты стали переносными, катер доставит до места.
— Отличная мысль, Аглай Дмитриевич.
Генерал от инфантерии опять заговорил про номера:
— Скажите, а кого там больше, уголовных или политических?
— Политиков.
На эти словах Селиванов машинально потер правый бок, и Лыков вспомнил, что три года назад во Владивостоке взбунтовавшиеся солдаты прострелили ему печень.
— Алексей Николаевич, — генерал-губернатор впервые назвал так командированного. — Сделайте милость, сожгите там все дотла. В фигуральном смысле.
— Истреблю, Андрей Николаевич. А вы пока готовьте катер.
В завершение беседы Лыков заговорил о своем осведомителе, которого надо спрятать у военных. А больную жену положить в окружной госпиталь и лечить на совесть. Селиванов на правах командующего округом тут же телефонировал начальнику медицинского управления.
