Автор
В Петербурге Лыков оказался под запрещенной чужой властью: генерал-майор Курлов обвинял его в невиновных действиях. Здесь он столкнулся с темной стороной российской жизни, где право и закон служат лишь средством для власти над простыми людьми. Столица беглых: тенистый мир преступлений и независимых от общества людей, где каждый шаг подозревается в недобросовестности, а признание невиновности каритает смерть....
Лучше взять громил здесь, на их тайных квартирах, чем в поезде или в Моховой пади. Но где эти квартиры? Лыков знал два адреса: кухмистерская «Заря» и меблированные комнаты «Эльдорадо». Основные притоны Нико Ононашвили охранному отделению были известны. Если устроить облаву и накрыть их разом, попадутся все боевики Гоги или почти все. В тот же день следует разорить и санаторию в Илимске.
Делать нечего. Коллежский советник опять нарядился телеграфистом и отправился в «Зарю». Он вошел и робко огляделся: нет ли там Мишки Глухова с товарищем? Сыщик надеялся, что официанты запомнили ту сцену и примут его как завсегдатая.
— Заходите, почтеннейший, присаживайтесь, — узнал его половой. — Вам как в тот раз?
— А озорник где?
— Да он шутковал! У нас тихо, сроду никого не обижают. Омулей копченых привезли с Байкала, свежие. Запах — у-у!
— Ну, пожалуй, неси. И сам знаешь, чего еще.
— А как же, понятие имеем!
Мгновенно на столе появились графинчик с водкой, хлеб, малосольные огурчики и полдюжины омулей.
— Пива не желаете? Какое хошь есть: Доренберга, Половникова, Блаженского, Сошникова, Белоголового, Чижевского…
— Давай Доренберга, оно самое лучшее.
— Целиком с вами согласен, почтеннейший.
Лыков угощался почти час. Он мог выпить много без особых последствий, но сейчас нервничал и не заметил, как набрался. Зря еще смешал водку с пивом… Наконец в проеме двери мелькнул Азвестопуло. Он был не один и стоял боком. Но Алексей Николаевич надеялся на сообразительность помощника. Он рыгнул и громко осведомился у официанта:
— Эй, а где у вас тут нужник?
— Выйдете в колидор, и налево до конца.
— Нет, лучше еще косушку водки. Налево до конца, говоришь? Ик!
Он грузно поднялся и двинулся, ударившись по пути об косяк. Забрался в отхожее и стал ждать. Через минуту раздались быстрые шаги, и вошел Сергей.
— Громить будете подпольную золотую биржу в…
— Я уже знаю! — перебил титулярный советник коллежского.
— Пора всех кассировать.
— Согласен."
"— Гоги лучше первым, мы с тобой его сами, без посторонних.
— Он осторожный, в незнакомое место не пойдет. Разве что к Саблину.
— Туда и веди, нынче ночью.
Сергей удалился. Лыков хотел помыть руки, но вспомнил, в каком образе находится, и передумал. Он вернулся в зал, добил омуля и одолел всю водку, включая добавку. Расплатился как полагается, оставив двугривенный на чаек. Уходя, сказал официанту:
— Да, хорошо у вас тут. Буду заходить.
