Автор
В Петербурге Лыков оказался под запрещенной чужой властью: генерал-майор Курлов обвинял его в невиновных действиях. Здесь он столкнулся с темной стороной российской жизни, где право и закон служат лишь средством для власти над простыми людьми. Столица беглых: тенистый мир преступлений и независимых от общества людей, где каждый шаг подозревается в недобросовестности, а признание невиновности каритает смерть....
Магазин притулился на выезде из города, за Фабричной улицей. Наблюдать его было невозможно: любой новый человек на виду. Лыков, одевшись мещанином средней руки, терся возле единственной в округе мелочной лавки. «Долго так не протянешь, — думал он. — Через пять минут придется уходить с глаз долой». Пролетка с Франчуком на козлах пряталась на Адмиралтейской набережной. Неожиданно часовой распахнул ворота склада и отдал «на караул». Первым наружу вышел кавказец в белой приметной бурке, а следом за ним… Азвестопуло.
Растерявшись, коллежский советник повернулся к парочке спиной. Его окликнул знакомый голос:
— Эй, дядя! Где здесь биржа извозчиков?
Лыков повернулся, успев нацепить подходящее выражение лица:
— Вы тово… идите к Покровской церкве, ближе ни-ни.
«Демон» со спутником бодро зашагали по Якутской, а командированный свернул в Фабричную. Махнул рукой — от реки подскочила пролетка.
— Догони вон тех и предложи себя, потом скажешь, куда их отвез!"
"Франчук кинулся исполнять приказание.
Коллежский советник перебрал в памяти утреннюю сводку происшествий. С товарного двора станции Иркутск пропал ящик с железнодорожными петардами. Он сначала не придал этому значения.
Следующий час Лыков провел как на иголках. Он ждал надзирателя в буфете гостиницы «Амурское подворье». Франчук явился уже в обычном платье, сняв кафтан извозчика.
— Ну?
— Довез седоков до кухмистерской «Заря». Хозяин, некий Махарадзе, бандит, каких свет не видел.
— Мне надо там отобедать.
— Полноте, Алексей Николаевич. Вас уже приметили в городе как сыщика.
— А грим на что?
Коллежский советник загорелся.
