Автор
В Петербурге Лыков оказался под запрещенной чужой властью: генерал-майор Курлов обвинял его в невиновных действиях. Здесь он столкнулся с темной стороной российской жизни, где право и закон служат лишь средством для власти над простыми людьми. Столица беглых: тенистый мир преступлений и независимых от общества людей, где каждый шаг подозревается в недобросовестности, а признание невиновности каритает смерть....
В биллиардной на Соломатовской знаменским громилам пытались помешать. В результате двух грузин зарезали. Добыча Чалдона составила лишь несколько тысяч рублей — несопоставимо с тем, на сколько его обокрал «иван иваныч». Но маз хотя бы отомстил.
Несколько дней питерцы занимались многочисленными и хлопотными делами, с трудом выкраивая четыре часа на сон. Затем к ним пришел ротмистр Самохвалов.
— Александр Ильич, вы вернулись? — бодро приветствовал его коллежский советник.
— Еще вчера.
— А что в Илимске?
— Выжженная пустыня, как и просил генерал-губернатор.
— Очень хорошо.
Жандарм помялся, потом сообщил:
— Знаете новость? Полиция нашла труп Гоги Иосишвили. Лежал в Ангаре на перекате, напротив Жилкина.
— Да? И кто его? — спросил Лыков без особого интереса.
— Ведется дознание. Представляете, кувалдой вбили нос в череп.
— Собаке — собачья смерть.
— А вы, Алексей Николаевич, помнится, хотели его арестовывать в ту ночь? Вместе с помощником.
— Искали, да не нашли. Времени было в обрез: катер стоял под парами и ждал нас.
— Ну ладно…
Ротмистр ушел, а следом явился Аулин.
— Алексей Николаевич, мне телефонировали из окружного госпиталя. Они ищут вас.
У сыщика сжалось сердце:
— Что случилось?
— Зарезан какой-то артельщик. Говорят, его поместили в госпиталь по вашей просьбе.
Лыков сидел, как пришибленный. Потом поднялся, посмотрел на коллежского регистратора и сказал:
— Поехали туда.
— Сейчас не могу, я…
— Поехали туда, — жестко приказал питерец. — Немедленно.
Пока они добирались на другой конец города, командированный молчал. Уже когда переезжали по мосту Ушаковку, он признался:
— Это мой освед Саблин. Именно Иван Богданович рассказал про Илимск.
— Ваш освед? Откуда он взялся?
— Старый-старый знакомый. Я знал его по Забайкалью в тысяча восемьсот восемьдесят третьем году.
— Мне тогда было десять годов.
Алексей Николаевич вздохнул:
— У Ивана Богдановича жена больная. Можно сказать, что помирает. Как ей сообщить? Добить несчастную женщину?
Они нашли тело артельщика в анатомическом покое.
— Как его?
— Ножом три раза в спину, — ответил прозектор.
— Где?
— А в той комнате, что начальник госпиталя выделил.
— У вас прямо здесь людей режут? — вспыхнул коллежский советник. — А куда охрана смотрит?
— Так ведь клиника, все окрестное население идет на прием. Сотни людей в день.
