Автор
В Петербурге Лыков оказался под запрещенной чужой властью: генерал-майор Курлов обвинял его в невиновных действиях. Здесь он столкнулся с темной стороной российской жизни, где право и закон служат лишь средством для власти над простыми людьми. Столица беглых: тенистый мир преступлений и независимых от общества людей, где каждый шаг подозревается в недобросовестности, а признание невиновности каритает смерть....
Как караулу уследить?
— Он выходил за пределы госпиталя?
Прозектор увидел несчастные глаза сыщика и вызвал медицинскую сестру, ухаживающую за Авдотьей. Та пояснила:
— Да, Иван Богданыч вчера ходил в Медведниковский банк. Купоны гасил.
— Какие купоны?
— С облигаций. Подошел срок, он и погасил.
— Вот дурень! — сорвался Лыков. — Из-за купона глупого себя под нож подвел. Я же велел ему не соваться в город!
Остальные молча смотрели на питерца.
— Ах, дурень… Они его увидели, выследили и убили.
Лыков с трудом взял себя в руки и спросил:
— Сестра, а что супруга Ивана Богдановича? Она уже знает?
— Да, ей сказали.
— Сказали…
Сыщик отпустил всех. Только велел Аулину взять это дознание под свой личный контроль. Потом постоял на дворе, поглядел в сентябрьское иркутское небо. Хотелось выпить, а к Авдотье идти очень не хотелось. Но выбора не было.
Подсознательно желая оттянуть разговор, сыщик сначала зашел к лечащему доктору.
— Сколько протянет больная Саблина? — спросил он.
— Полубщикова? — поправил его доктор.
— И надежд никаких?
— Медицина еще не умеет лечить рак.
Наконец Лыков решился. Войдя в палату, он сел в ногах у женщины и спросил:
— Авдотья, узнаешь меня? Я — Лыков.
Больная посмотрела на гостя безразлично.
— Помнишь? Восемьдесят третий год. Ты просила меня не искать твоего Ивана. Он, мол, не содействовал бухгалтеру стрелять мне в спину. Я пожалел Саблина, поверил тебе. И не искал.
Он помолчал, но молчала и Авдотья.
— А теперь вот что вышло…
Лыков вздохнул и опять попытался объясниться:
— Иван Богданович желал вернуться в свою деревню.
На этих словах из глаз Авдотьи потекли слезы, но она по-прежнему молчала. Коллежский советник встал и пошел к двери. С порога сказал:
— Тебя будут держать здесь до последнего.
"Из палаты коллежский советник направился в комнату, ставшую последним прибежищем Ивана Богдановича. Обыскал ее и нашел в двойном дне старого чемодана пятнадцать с лишним тысяч рублей. Куда теперь девать эти деньги? Сыщик подумал и принял решение. Две сотни он вручил сестре-сиделке и попросил скрасить на них оставшиеся Авдотье дни. А остальную сумму положил в карман и поехал по городу.
