Автор
В Петербурге Лыков оказался под запрещенной чужой властью: генерал-майор Курлов обвинял его в невиновных действиях. Здесь он столкнулся с темной стороной российской жизни, где право и закон служат лишь средством для власти над простыми людьми. Столица беглых: тенистый мир преступлений и независимых от общества людей, где каждый шаг подозревается в недобросовестности, а признание невиновности каритает смерть....
Сожительница его, Дзюбы.
— Дзюбы? Он же Старжевский.
— Да мы знаем, — ухмыльнулся санитар, сам, по-видимому, из арестантов. — Всю подноготную счастливца могу вам привести. Просто когда его арестовали, он жил под фамилией Дзюба.
— А как зовут сожительницу?
— Кучерова Анастасия Васильевна. Так в пачпорте написано. А как на самом деле, сказать?
— Не надо. Что, ее тоже не пустили к раненому?
— И не пустят, — отрезал санитар. — Кто она ему? Не жена? Не жена. Тут строго, только законную родню пускают. До вечера пусть сидит, а потом я ее выгоню.
У Лыкова созрела мысль. Он подсел к женщине и показал ей свой полицейский билет. Та увидела чин и перепугалась.
— Вашество, что опять про моего супруга готовится? И так уже присудили четыре с половиной года арестантских отделений. А теперь, говорят, следствие ведут, хотят присудить подкоп под городской ломбард. Евгений Бальтазарович слабый здоровьем. Тут еще ножом его ткнул этот арнаут, раз в спину и другой — в бок. Едва не убил. Христа ради, оставьте вы супруга моего в покое!
— Он тебе не супруг, тебя к нему даже не пустят.
Баба на этих словах зарыдала в голос. Сыщик дал ей выреветься и сказал:
— Ты мой документ видела, я полицейский полковник из Петербурга. Сейчас распоряжусь, и тебя к Евгению Бальтазаровичу проводят. Ухаживать тоже позволят.
Кучерова быстро вытерла слезы и недоверчиво спросила:
— Позволят? А они вас послушаются?
— Еще как. А иначе со службы вылетят в два счета.
— Ой! Спасибочки, вашество. Я бы день и ночь возле него сидела, спала бы на полу, лишь бы при Жене быть.
— Пошли к смотрителю.
Смотритель замка титулярный советник Терещенко, как увидел открытый лист питерца, тут же принял подобострастный вид. Лыков приказал поместить арестанта Старжевского в отдельную палату и разрешить сожительнице раненого за ним ухаживать. Уже через четверть часа все было исполнено.
Когда Алексей Николаевич собрался уходить, его остановила Кучерова:
— Господин полковник, я ведь понимаю, что вы не просто так, не из сочувствия помогаете.
— Правильно понимаешь, Анастасия. Я приду завтра, ближе к вечеру. Мне интересно знать, за что на твоего супруга напали. Еще хочу выяснить все про ограбление городского ломбарда три года назад. Пусть честно ответит на вопросы.
— Я передам ему, как только вернется в сознание. Он у меня умный, все поймет. С полицией надо дружить.
Лыков думал, что его приключения на сегодня закончились, но ошибся.
