Автор
В Петербурге Лыков оказался под запрещенной чужой властью: генерал-майор Курлов обвинял его в невиновных действиях. Здесь он столкнулся с темной стороной российской жизни, где право и закон служат лишь средством для власти над простыми людьми. Столица беглых: тенистый мир преступлений и независимых от общества людей, где каждый шаг подозревается в недобросовестности, а признание невиновности каритает смерть.
Дом двухэтажный: внизу магазин, а наверху восемь комнат. Во дворе имеется флигель. Лыков в нем не был, но слышал разговоры, что туда хотят впустить жильцов. Имеются собственные баня и колодец. Прислугу можно прикормить, и она будет молчать.
Из слов арестанта следовал еще один вывод. Ядвига указала сыщику на дверь как-то второпях и под сомнительным предлогом. Это тогда удивило Алексея Николаевича: вся сцена показалась ему наигранной. Он не мог понять смысл. Теперь ясно, что к вдове скоро прибудут очередные секретные гости. И присутствие в доме чиновника полиции стало невозможным.
Додумавшись до столь нехитрой мысли, питерец поехал в полицейское управление. Взял в канцелярии свежие сообщения о побегах и начал внимательно их просматривать. Его интересовали поляки всех мастей: уголовные, политические, военные дезертиры. Таких оказалось немало.
Политический ссыльный Ежи Ясинский бежал из Якутска, переодевшись в форму семинариста. Делоизий Дзержинский, нижний чин 4-й Восточно-Сибирской стрелковой артиллерийской бригады, покинул часть с оружием в руках. А вот еще один Дзержинский, Феликс Эдмондов, уроженец Воложинской волости Ошмянского уезда Вильненской губернии. Возраст 35 лет, рост 2 аршина 7 и 3/8 вершка, телосложение слабое, волосы темно-русые. Бежал из селения Тасеевское Канского уезда. Ишь, с таким слабым сложением и лезет в политику…
Следующим сыщик выделил Александра Филаретовича Скоропись-Иолтуховского. 1882 года рождения, из дворян Подольской губернии. Живописец! Рост 2 аршина 6 вершков, телосложения хорошего, лицо чистое, глаза серые. Бежал из ссылки в селе Черемхово Усть-Удинской волости Балаганского уезда. Живописец вызвал у питерца особое подозрение. И по возрасту годится, и сложение приличное — чем не очередной любовник Ядвиге? Много ли в Иркутске водится художников? Все шансы у Скоропися обаять скучающую вдову…
Вдруг Лыкову попался свежий рапорт заведывающего каторжными работами на постройке Амурской колесной дороги. Он сообщал, что с колесухи сбежали сразу шесть особо опасных преступников. Все они боевцы, террористы из Варшавы, члены одной банды. Зигмунд Баранек (кличка Поважный), Франц Мрук (Куба), Юзеф Грушинский (Визирь), Михаил Денель (Божидар), Станислав Хмиловский (Чвартек) и главарь — Антон Гуральский по кличке Заглоба. Паны получили каждый по двенадцать лет каторги за нападения на полицейских и жандармов. Поди, считаются у себя на родине национальными героями. Алексей Николаевич сразу понял, что вышел на след.
