Автор
В Петербурге Лыков оказался под запрещенной чужой властью: генерал-майор Курлов обвинял его в невиновных действиях. Здесь он столкнулся с темной стороной российской жизни, где право и закон служат лишь средством для власти над простыми людьми. Столица беглых: тенистый мир преступлений и независимых от общества людей, где каждый шаг подозревается в недобросовестности, а признание невиновности каритает смерть....
Не могли же пропасть бесследно три мешка скуржи[35]. Ну, и участь Ядвиги была решена. Тем более она в подпольном мире фигура известная.
— Вот как? — лицо у Лыкова сделалось каменным. — Чем занимается вдова, кроме торговли лодзинским товаром?
— А вы и не знали, господин сыщик? — ехидно усмехнулся арестант. — Вижу, вас используют заместо куклы. Но странная вещь, странная вещь… Вы оговорились, что Космозерская сама пригласила вас в свой дом. Я правильно понял?
— Да, после того как ее чудом не зарезали.
— Разве что со страху… Ей ведь нельзя никого к себе селить.
— Почему же?
— Ядвига — представитель польских революционных партий в Иркутске. И вытаскивает панов из заключения, помогает вернуться в Европу, кладет нужных арестантов в больницу, подкупает стражу…
— Представитель революционеров… — повторил Лыков. — А я, как мальчонка…
Старжевский принялся оправдывать вдову:
— Она от души, поскольку фанатичная полонистка. Хотя никогда в жизни не была на родине. Это у нее от родителей. Меня Ядвига Андреевна выделяла за польскую кровь и не скрывала некоторые свои тайны.
