Нотариуса для заверения лабораторных журналов. Цели поставлены, задачи определены! За работу, товарищи!
На товарищах я и спалился. Слово вроде и общеупотребительное, в армии, или на должности какой, но всякие смутьяны уже активно пытаются заграбастать его себе монопольно. Поляк вылупился на меня, открыв рот. Славка же, наоборот, посмотрел в восторге.
На такой бодрой ноте я вышел из кабинета, и даже начал насвистывать песенку про полет на луну. Правда, секунды через три я сбился и замолчал. Но Должикова поразить успел.
— Кстати, Егор Андреевич, подготовьте к моему возвращению два приказа, — дал я ценное указание.
Вот профессионал! Ни на секунду удивления не показал. Записал, кивнул, и дальше работать начал.
Во дворе стоял Ли и разговаривал о чем-то с Чириковым. Мне даже немного стыдно стало — со всеми этими приключениями я довольно основательно забросил занятия. В Пятигорске так и вовсе ни разу даже зарядку не делал. Естественно, тут же дал себе обещание перестать волынить и теперь заниматься рукомашеством и ногодрыжеством регулярно. Вот только в Питере дела завершу — и сразу. Прямо на следующий день. Если более реалистично, то через день, но точно не позже.
А не попросить ли у моего учителя повторный сеанс связи с космосом? Может, удастся вспомнить формулу изониазида, которым не один десяток лет лечили туберкулез и травили собак? Она простая вроде. Удалось бы заодно и проблему с цесаревичем задвинуть подальше. Да и с доктором Чеховым тоже. И еще миллионами больных. Я бы ее даже кому-нибудь втихаря отдал бесплатно, чтобы не светиться.
Естественно, вот так, с размаху, я просьбу высказывать не стал. Попросил Чирикова распорядиться, чтобы притащили самовар в беседку, и мы с учителем минут двадцать попивали чаек, в сугубо русской традиции, с участием кускового сахара и сушек, и общались о видах на урожай и отвратной московской погоде. К счастью, до потерянного молодого поколения и испортившихся дворников не дошли — Ли перевернул свою чашку, обозначив конец приема пищи. И я приступил к изложению просьбы.
— Нет, — наложил устную резолюцию китаец. — Даже в прошлый раз это было очень опасно, и я провел ритуал только из-за того, что видел, как важны для тебя эти знания. Повторим, да еще и через такое короткое время, и твое сознание может остаться там навсегда.
Не, такой хоккей нам не нужен. Провести вечность на лекции по фарме… Билл Мюррей нервно курит в сторонке, у него в распоряжении целый город был. Жаль, конечно, но нечего губы раскатывать.
