Автор
Второй том столичного доктора представляет собой таинственный мир в альтернативной реальности, где каждое слово и каждый шаг окутаны загадкой. Проникаясь приключенческим духом и мрачной глубиной страшных тайн, читатель окунется в необычную повесть о жестоких борьбах и завораживающих открытиях....
Зашел соискатель уверенно, на пороге поздоровался, шагнул поближе. Стоит, молчит, смотрит. Высокий, ясноглазый. Волосы назад зачесаны, на лице оспины, которые, впрочем, не портят облик… Ибо старые такие, будто поистершиеся.
— Что, Женя, не узнал?
— Мы уже на ты? — удивился я.
— Вместе учились пять лет на медицинском, — врач отставил трость, повесил шляпу на крючок.
— Прости, запамятовал, — у меня екнуло внутри, но я быстро справился с собой.
— Тогда разрешите отрекомендоваться, — перешел обратно на «вы» посетитель.
А фамилия-то знакомая!
— Присаживайся, — показал я на стул. — Можно на ты. И расскажи о себе. Как жизнь сложилась?
Для меня эти легенды про гимназию с золотой медалью и прочую успеваемость в стенах нашей альма матер — дело десятое. А вот как держится человек, не пытается ли утаить чего — поглавнее будет. Потому что навык обучения у Винокурова явно имеется, гимназия с отличием и универ за плечами его дали.
— Емельян Николаевич — брат твой?
— Да, младший.
— Значит, тебе известны подробности его работы у меня, а также печальные обстоятельства, вынудившие меня с ним расстаться?
— Известны, — Александр тяжело вздохнул.
— Пустое, — отмахнулся я, взял бумаги. Это были диплом, рекомендательные письма… Винокуров-старший работал в екатеринославской губернии земским врачом.
— Сначала все было замечательно, — делился опытом Александр. — Две тысячи рублей в месяц, да еще под отчет тысячу. Дома срубили врачам, своя библиотека, любая периодика. А потом из года в год урезали расходы. Земские собрания — интриги и ругань. Работать не дают, завалили отчетностью
— Ну, бумаг и у нас много, — вздохнул я. — А будет еще больше.
