Стоунхендж — читать онлайн бесплатно полностью

Старец спросил колеблющимся голосом:

— Кто ты, идущий в волчьей шкуре?

— Волхв.

— Значит, по праву... Но даже волхв не может знать наших имен."

"Томас потрясенно смотрел на всегда угрюмого и желчно ироничного калику. В зеленых глазах заблестели слезы, а суровое лицо размякло, кривилось, словно калика удерживался от плача.

— Да, дедушка, — прошептал он, — никакой волхв этого не может...

Он упал на колени перед старцем, тот медленно опустил ладонь на всклокоченные волосы, с опаской погладил рыжие, давно не чесаные пряди. Томас видел, как пальцы старца оживали, трогали голову Олега, опустились ниже, ощупали лицо, глаза, брови.

— Олешек?

— Я, дедушка...

Он уткнулся лицом в старца, сгорбился, словно пытался стать ребенком, у которого на плечах нет тяжести взрослого. Томас до боли в сердце сочувствовал, разрывалось сердце от желания помочь, поддержать. У самого бывали страшные минуты, даже дни, когда мечтал уйти от жестокого мира в спасительное детство, когда все за тебя решают взрослые, а ты беззаботен и весел...

Плечи Олега тряслись. Старик гладил и гладил его по голове, перебирал волосы. У него у самого в глазах стояли слезы, но лицо было счастливое, просветленное.

Томас ощутил, как в глазах предательски защипало. Человеческие фигуры расплылись. Он шмыгнул носом, глубоко вздохнул, заставляя себя придти в себя. Да и бедный пескарик хватает ртом воздух, задыхается.

Второй из старцев сказал осторожно:

— Тем более дивно... Панас, ты забыл? Ни один смертный...

Панас все еще гладил коленопреклоненного калику по голове. Тот цеплялся обеими руками за колени старца, не отпускал, тыкался лицом, не желал возвращаться в реальный мир жестокости и трудностей.

— Ни один, — повторил едва слышно старец, которого называли Панасом. — Ну и что?.. Это моя кровинка... Мое дите...

— Но запреты...

— Это мое дите, — повторил Панас упрямо. — Что мне запреты? Он спасался от каких-то врагов. Он сумел... Или сам город раскрылся навстречу?

Томас снова ощутил на себе пронизывающие взоры старцев. В них была неведомая мощь, более властная, чем взоры королей и даже императоров, которых он встречал в жизни. Но в этих трех было и глубокое понимание.

Он видел, как нехотя, с великими трудностями калика отдирает себя, словно рвет по живому, от старца Панаса. Лицо старика дрогнуло, он мгновение удерживал внука, потом руки бессильно упали.

Олег поднялся, и Томас содрогнулся. По щекам калики бежали две блестящие дорожки. Губы вздрагивали. Даже голос дрожал и прерывался, словно после долгого плача:

— Деда... Я пришел, потому что увидел. А город раскрылся, потому что... принял нас.

Томас снова ощутил себя под перекрестьем трех пар испытующих глаз. Наконец второй старец сказал тихим голосом:

— Следуйте за нами. Мы отведем вас к нашим. Там послушаем...