На поверхности возникали другие племена, приходили иные народы, исчезали, сменялись, уходили. Вместе леса стала степь, а потом снова нарос лес, такой же дремучий, как на себе убедился Томас. Никто, за редким исключением, не мог попасть в подводный град Китеж...
— Но все же есть, — заметил Томас, с жадным вниманием слушая рассказ калики. — Большинство в звериных шкурах, как вот ты! А другие вполне люди, как я, скажем.
— Хорошо, не в доспехах.
— Слушай, а почему в шкурах? Тоже калики?
Им отвели небольшую комнатку, тесноватую, но чистую. Кроме стола, двух лавок и широкого ложа ничего лишнего. Томаса беспокоило отсутствие окон, но свет шел как будто бы прямо из толстых бревен. Капельки оранжевой смолы навыступали блестящими бусинками, от них по комнате шел густой аромат. Томас потрогал пальцем, покачал головой. Все еще не застыли!
Странно он чувствовал себя, неловко и непривычно. Как пескарь в лохани с водой, куда сердобольный калика пустил плавать его пленника. Еще и песку насыпал, чтобы тот мог зарыться, ничего не видеть, ничего не слышать. А тут не спрячешься, не зароешься. Или это отдельный рай маленького племени? Вечное убежище?
Не дожидаясь, пока их участь будет решена, калика сам что-то прикидывал, высчитывал — Томас видел по нахмуренному лбу друга. Даже решился на короткую прогулку по терему, благо им выходить из комнаты не запрещали. Беспрепятственно спустились по деревянным, будто только что срубленным лестницам вглубь терема. Там чувствовалась сырость еще больше, хотя, по мнению Томаса, вода везде одинаково мокрая.
Даже коридоры выглядели просторными, но Томас усмотрел и совсем крохотные палаты, а чем ниже спускались, тем проходы становились менее торжественными, палаты превратились в комнаты с низкими потолками, на поперечных балках сушилась одежка, лапти, висели ремни и веревки. Внизу пахло кожей,
— Еще не понял? — спросил Олег тихо. — Кто прибывает позже, просто надстраивают для себя. Потому здесь такое разное.
Томас подумал.
— Не опасно? Верхний этаж завалится. Торчат, как скворешни и голубятни!
— Здесь нет ветра. Не треплет стужа, зной, не бьют дожди. Здесь вечность, Томас. Вечность.
Томас задумался. Олег решил, что рыцарь пытается осмыслить такое понятие, как вечность, однако рыцарь лишь кивнул.
— Ты прав, в воде не рухнет. Разве что всплывет. Ты уверен, что Семеро Тайных сюда не доберутся?
— Сюда?
— Их мощь велика.
Олег покачал головой.
— Не думаю. Есть вечные крепости, которые не одолеть.
— Ну, если здесь магия тоже велика...
— Не магия, Томас. Как есть ценности, что нерушимы... Я говорю не о яхонтах, рубинах, алмазах, как сам понимаешь, есть и крепости духа, что будут стоять, пока люди — люди, а не что-то другое.
Томас пробормотал:
— Что-то мудрено говоришь.