Автор
С первым колокольным звоном Киев разразился жизни и опасности. Бородатые стражники на улицах Города скрипят подкованными сапогами, как будто ждут чуда или беды. Мощный колокольный гул проникает в каждую щелку и постель города, ожидая приключений.
И от этой льдинки пошел холод по всему телу, сковал руки и ноги. Замерзающими губами прошептал:
— Как... нет?
— Просто нет. Я знаю весь мир. Лондона в нем нет...
Томас уронил голову на руки. Услышал напряженный голос Яры:
— Ты уверен... Нет, что ты называешь миром? Как можно знать весь мир? Ты маг?
И хриплый голос рыбака:
— Мир — это мир. Вокруг него вода. В мире три поселка. В каждом по пять-восемь домов. Все мы живем рыбной ловлей.
Наступила тишина. Томас медленно поднял голову. В глазах был ужас.
— Нас выбросило! выбросило на островок! Откуда нет выхода.
Еще больший ужас был в глазах Яры. Она неотрывно смотрела на мешочек на поясе Томаса. Ей показалось, что там издевательски блеснуло.
— Значит, чаша так и не попадет в Британию, — прошептал Томас раздавленно. — С Богом драться — зубы не соберешь...
Яра судорожно перевела дыхание. Щеки были еще бледные, как старый пергамент:
— Они ловят рыбу, — указала она. — Но, похоже, лодок не знают.
Хозяин сказал:
— Я не знаю, о чем вы говорите.
"— Значит, какой-то выход в настоящий мир есть, — прошептал Томас, он так и не мог заговорить в полный голос. — Или... только вход сюда. Как в царство мертвых, откуда нет возврата?
Хозяин повторил тупо:
— Не знаю, о чем вы говорите. Но за миром живут только демоны.
Глава 3
Жена рыбака сказала, застенчиво улыбаясь:
— Рубашка ваша уже подсохла... Я еще заштопаю дыру, если вы не против.
Томас спросил безразлично:
— А велика ли дыра?
— Ну, воротник уцелел.
После скудного ужина оба без сил повалились в углу на тряпки, что для них постелили бедные рыбаки. Томас провалился в сон сразу, а Яра лежала рядом, чувствовала его жар, все еще несломленное упрямство.
Она изо всех сил отводила глаза от изнуренного лица рыцаря, но они как заколдованные снова поворачивались к нему, куда бы она ни поворачивала голову. Он держался из последних сил, это видно было по запавшим глазам, желтой коже. Нос заострился, как у покойника, глаза запали, сухо блестели.
Утром он без слов поднялся, вышел из хижины. Берег был обрывист, а внизу волны разбивались об острые, как зубы, камни. Здесь корабли явно приставать не могли. Томас двинулся по кромке, зубы сцепил, будто держал их на горле злейшего врага. Глаза у него были такие отчаянные, что Яра ощутила боль в сердце.
