Автор
С первым колокольным звоном Киев разразился жизни и опасности. Бородатые стражники на улицах Города скрипят подкованными сапогами, как будто ждут чуда или беды. Мощный колокольный гул проникает в каждую щелку и постель города, ожидая приключений.
Он спрыгнул, едва удержался на ногах, а Томас слез осторожнее: он не дикий скиф, а благородный рыцарь, ему недостойно прыгать, как волосатая обезьяна, да еще при какой-никакой, но все же даме... А если честно, то в таком доспехе не распрыгаешься, как зеленый кузнечик.
Он снял Яру со спины зверя, взяв ее под мышки, снова нечаянно коснувшись ладонями груди, но сердца их колотились так сильно, что они просто не заметили, ну совсем не заметили и не обратили никакого внимания. Хотя его пальцы дрогнули, а ее щеки заалели.
Змей остался лежать, разбросав крылья и вытянув шею. Морду положил на передние лапы. Яра боязливо отвела взгляд. Клыкастая пасть, где зубы, как ножи, да еще тут же под мордой страшные желтые когти каждый с наконечник копья!
Калика пошел, чуть прихрамывая, со Змея сигать — не с печи, хоть и без панциря. Впереди приближались массивные каменные плиты. Их можно было бы принять издали за надгробие, если бы плиты под тяжестью веков не вросли так глубоко в каменистую землю.
Томас и Яра смотрели, как волхв ходит вокруг плит, наклоняется, трогает пальцами, губы шевелятся.
— Пойдем к нему, — предложила Яра, — а то этот что-то на меня смотрит...
Томас покосился на Змея. Тот повернул к ним морду, в огромных, как тарелки, глазах медленно проступал голодный интерес.
— На тебя все смотрят, — сказал Томас. — Даже деревья и камни."
"Он сам не знал, почему так сказал. Просто само сказалось. Яра посмотрела странно, затем опустила голову и быстро пошла к калике.
Калика опустился на колени. Взгляд его скользил по изъеденной временем плите. Томас вытянул шею, смотрел через его плечо.
— Там кто-то погребен?
— Угадал.
— Человек?
— Теперь уже... нет.
Томас всмотрелся в едва заметные насечки на камне. Дожди, грозы, ветры и вьюги почти отполировали плиту, через сотню-другую лет будет вовсе как зеркало.
— Тоже неграмотный, — заметил он с удовлетворением.
— Почему так?
— Думаешь, я не видел, какие бывают буквы!
— Гм... латинские?.. А сарацинские видывал? А урюпинские? А неврские?... Ладно, помоги поднять этот камешек.
Он вогнал пальцы в землю, нащупал что-то, жилы на шее напряглись. Томас поспешно сунул пальцы в разрыхляющуюся землю, нащупал холодный край плиты.
Вдвоем они потащили вверх.
