Автор
С первым колокольным звоном Киев разразился жизни и опасности. Бородатые стражники на улицах Города скрипят подкованными сапогами, как будто ждут чуда или беды. Мощный колокольный гул проникает в каждую щелку и постель города, ожидая приключений.
Томас вскрикнул с горечью:
— Дядя, что ты говоришь!
— Милый племянник, политика — грязное дело. Непосвященным лучше не знать тайные пружины. Вы шли воевать за благородную идею — освобождать Гроб Господень от нечестивых сарацин. Но с вашим уходом, с уходом самых чистых и благородных людей, в стране наступил мир, тишь, перестали гибнуть направо и налево люди.
Томас уронил голову, сказал подавленно:
— Неужто это правда?
— Это жизнь.
— А я... где?
— Ты в той жизни, какую хотел бы. Но на земле жизнь та, какая получается.
— Зачем?
— Каждый норовит драку перенести из своего дома в чужой. Если и побьют посуду, то не жалко. А мебель порушат, тогда и вовсе приятно. Для любого правителя важно отыскать такие черные дыры, куда бы сбрасывать излишнюю энергию молодежи.
Томас спросил хрипло:
— Дядя, ты все говоришь о политике, общемировых делах, черных дырах, куда утекает... и должна утекать наша буйная мощь. Но почему молчишь о моем отце, моем замке?
Сэр Эдвин покачал головой.
— Что говорить... Я уже сказал. Когда все буйные головы ушли воевать в чужие края, здесь остались те, кто обеими ногами стоит на земле. И они, которые боялись ваших мечей и вашего буйного нрава, осмелели и принялись захватывать земли ушедших.
— Как посмели? — воскликнул Томас яростно.
— Рассуждали правильно. Немногие из вас вернутся живыми... И некому будет возвращать владения. А кто и вернется, тот столкнется с новой силой. Эти, оставшиеся, окрепли и укрепились, а к тому же заключили союз между собой. Чтобы, значит, приходить на помощь. Вас всегда ненавидели и боялись, а теперь — особенно.
Томас спросил, грозно сведя брови:
— Что с нашими землями? С владением рода Мальтонов?
— Если сказать по правде, то от них остался только наш скотный двор.
Томас вскочил в ярости, бросился к мечу, что стоял в углу. Дядя догнал, повис на руках.
— Стой!
— Я убью их всех!
— Томас!.. Томас, это тебе не сарацины!
Синие глаза рыцаря налились кровью.
— Они хуже!
— Хуже, — согласился дядя, — но они покрепче сарацин. И если там ты еще как-то справлялся, то здесь... нет, не уверен. Настоящие противники — здесь. Они — настоящие!
Томас набычился.
