Автор
С первым колокольным звоном Киев разразился жизни и опасности. Бородатые стражники на улицах Города скрипят подкованными сапогами, как будто ждут чуда или беды. Мощный колокольный гул проникает в каждую щелку и постель города, ожидая приключений.
Ложбинка вдоль спины, как змея, изгибалась при каждом шаге, и от этого движения у Томаса сердце едва вовсе не остановилось.
Все-таки увидел ее и сзади, как она сказала, мелькнула суматошная мысль. А женщина вышла на берег, кусты сомкнулись за ее спиной. Томас отвернулся, чувствуя, как сразу потемнело в глазах, вода стала теплой, как похлебка, а его толстым слоем покрывает корка соленого пота и грязи.
Когда он надраил себя до блеска, трижды окунувшись и смыв не только грязь, но и клочья кожи, и наконец решился выйти на берег, его одежда, разительно изменившая цвет, была разложена на камнях.
Томас торопливо натянул еще сырое, на нем высохнет быстрее, осторожно
зашел за кусты. Яра, уже одетая, сидя на валежине, чистила ему панцирь. В ее руках он уже блестел, а поворачивала его с такой легкостью, словно он был из легкой кожи.
Она подняла голову. Томас возвышался над ней, широкоплечий и могучий, золотые волосы торчали во все стороны, в синих глазах было смятение.
— Тебе не обязательно это делать.
Она встала, их глаза встретились. Тихо она сказала:
— Давай я тебя причешу.
В ее руке появился гребешок. Томас выдавил с растущей неловкостью:
— Откуда он у тебя? Было такое время...
— Женщина, — ответила она тихо, почти шепотом, — при пожаре... гребешок хватает с собой первым...
Томас наклонился, к голове снова прилила жаркая кровь. Он боялся, что Яра обожжет о его уши руки.
Гребешок коснулся волос, и Томас вздрогнул, но тело, повинуясь неведомой воле, начало расслабляться, словно плавало в теплой ласковой воде. Зубья замедленно перебирали его волосы, раскладывали на пряди, проходили снова, укладывая по-другому. Кожа на голове стонала от сладкой истомы, волосы льнули к ее пальцам.
Глава 9
Могучий голос калики вторгся в их мир, словно брошенный с размаху топор на стол с дорогой посудой:
— А где это мой посох? Сэр Томас, ты никуда его не задевал?
Хрупкие черепки со звоном падали на землю, исчезали, как легкий дымок.
Кусты затрещали, за ветвями показалась отвратительная фигура. Неприятный голос проревел:
— Напились?. А позавтракаем, если удастся, по дороге.
Томас отступил на шаг, споткнулся о доспех. Яра обогнула кусты с другой стороны, исчезла.
