Автор
С первым колокольным звоном Киев разразился жизни и опасности. Бородатые стражники на улицах Города скрипят подкованными сапогами, как будто ждут чуда или беды. Мощный колокольный гул проникает в каждую щелку и постель города, ожидая приключений.
В ключицах колыхались небольшие озера, и Томас тратил нечеловеческие усилия, пытаясь оторвать взгляд от ее высокой сильной груди. Она дышала ровно, грудь то наполовину вздымалась над водой, то погружалась, но вода была настолько прозрачная, что Томас мог видеть даже ее ступни с розовыми ногтями. Мог и, гореть ему в аду, видел...
— Что случилось, сэр Томас? — спросила она тихо. — Ты смотришь так, будто женщин не видел вовсе.
— Гм... — выдавил он сквозь перехваченное горло, — теперь мне кажется, что я их в самом деле не видел.
Ему показалось, что в странных лиловых глазах метнулось и спряталось смущение. Но ответила она с некоторым вызовом:
— Может быть, мне повернуться, чтобы ты рассмотрел меня и сзади?.. На, заодно потри мне спину.
Она сунула ему в ладонь пук травы.
Чувствуя себя окончательно погибшим, он пытался вспомнить хоть одну молитву, но в голове стоял красный туман, и кровь шумела в ушах.
Ее спина была прямая, а чтобы не столкнуть с места, другой рукой пришлось взять за плечо.
"— Ты что, никогда своего коня не купал?.. Три сильнее!
Он провел пучком по коже, та сразу порозовела. Ничего себе, подумал он смятенно. Такого коня купать не приходилось даже королям Христова воинства, даже императору германскому. Да и сарацинским монархам, а они в таких делах знатоки и умельцы, вряд ли...
Все еще придерживая, осторожненько водил травой по лопаткам, опустился по хребту, тер тихо, боясь повредить нежную кожу без единого пятнышка.
Господи, помоги мне, взмолился он в отчаянии. Какая ж она христианка, язычница самая что ни есть. Эх, пропадай моя душа бессмертная! Зато потом, сидя в котле с кипящей смолой, буду видеть перед глазами...
Ее хрипловатый, чуть изменившийся голос внезапно прервал его суматошные мысли:
— Спасибо.
Она отстранилась, как ему показалась, с некоторым усилием, пошла к берегу, с великим трудом расталкивая плотную, как смола, воду.
Томас отводил глаза, но все равно видел, как она вышла на берег, — грациозная, сильная, тонкая в поясе и с широкими бедрами, что удивительно точно переходили в длинные ноги, приспособленные для долгого и умелого бега.
