Автор
С первым колокольным звоном Киев разразился жизни и опасности. Бородатые стражники на улицах Города скрипят подкованными сапогами, как будто ждут чуда или беды. Мощный колокольный гул проникает в каждую щелку и постель города, ожидая приключений.
Аль у христиан мук совести нету?
Томас повращал глазами в ярости, затем в бессилии опустил меч.
— Сэр калика! Ты поступаешь неблагородно. Ты хитрее меня, изворотливее, как все богопротивные язычники. Я не могу выстоять против твоей сатанинской хитрости!.. Но я поступлю иначе. Я доверюсь тебе. И пусть, если ты меня обманешь, я буду являться к тебе по ночам, терзать твою совесть!
Яра просияла, едва, как ребенок, не захлопала в ладоши. Олег удивился:
— Какая ж у меня может быть совесть, если я все делаю по наущению Сатаны?
Томас удивился еще больше.
— А как же? Сэр Сатана потому и был сброшен с небес, потому что, будучи почти равен Верховному Сюзерену, хотел сместить его и занять его чертоги! Существо такого ранга должно быть наделено всеми высшими рыцарскими доблестями. Как же иначе?
Он говорил убежденно, с полной верой в свою правоту. Олег покачал головой, не переставая удивляться каше в голове молодого рыцаря."
"— А-а-а... Тогда понятно. Два медведя в одной берлоге не уживутся.
Томас задохнулся от такой «похвалы». К тому же молодая женщина начала смотреть странно, отодвинулась.
— Я не перебежал! — завизжал он в ярости. — Два небесных войска столкнулись давно!.. Я тогда еще копья в руки не брал!.. И дед мой не брал!.. Еще тогда ангелы и архангелы, что пошли за Сатаной, были сброшены с небес и стали ангелами тьмы.
Олег понимающе вскинул брови.
— Ух ты... Тогда вообще ты выбирал без промаха. А то, неровен час, загремел бы вверх тормашками. Сейчас бы у тебя рога были — во! А хвост-то, хвост!.. Впрочем, слепней им бить можно, ишь как докучают в дороге... Да и в воинском деле, ежели постараться, можно так приспособить...
Томас безнадежно махнул рукой, ничего сэр калика не понимает. В чем-то не совсем туп, вон как гуся зажарил, а самых простых истин не понимает. Да и что ждать от язычников?
Утро выдалось холодное, неласковое.
Чувствуя себя, однако, смущенным — рыцарю не пристало выказывать слабости, — кое-как вскочил, огляделся.
— А где наша женщина?
— Твоя-то? Пошла к ручью.
