Автор
С первым колокольным звоном Киев разразился жизни и опасности. Бородатые стражники на улицах Города скрипят подкованными сапогами, как будто ждут чуда или беды. Мощный колокольный гул проникает в каждую щелку и постель города, ожидая приключений.
За их спинами блестели разобранные доспехи, меч, небольшой щит, вспучивались два мешка.
На огне жарился на вертеле заяц. Молодой мужчина время от времени переворачивал добычу, можно было рассмотреть могучие мускулы. Двигался он с ленивой грацией, синие глаза смотрели остро. Старший ощутил холодок: он не любил таких людей. Говорят мало, поступают быстро и круто, нетерпимы к себе и к другим. С ними не договоришься, нельзя пойти на компромисс, сделку.
— Они?
— Да. Этот, что истекает слюной, и есть тот рыцарь, которого велено остановить.
— А простолюдин и женщина?
Младший отмахнулся.
— Калика пристал по дороге. Знает местные дороги, потому его терпят. Женщину спасли от половцев... Постараются избавиться побыстрее, понятно. Калика отстанет, когда доберутся до его мест... Да разве он или женщина помеха?
— Я просто все хочу знать, — оборвал Старший раздраженно. — Почему не могли их просто устранить?
— Пробовали.
— И что же?
— От наших отрядов, посланных наперехват, остались только пятна.
— Мокрые?
— Наоборот, сухие и горячие.
Второй нахмурился, сказал предостерегающе:"
"— У них пытались отнять то, что они несут, еще в Константинополе, а они все еще не ведают?
— Они полагают, что уже расправились со всеми.
— Тогда они должны знать, что поразили самих Тайных. А могут ли они знать такое?
Младший развел руками.
— Слишком многое мы не знаем. Похоже, им просто повезло.
— Я бы на это не ставил. Я бы вел себя так, будто передо мною самые серьезные противники.
Полянка приблизилась. Рыцарь снял зайца, разломил. Облачко душистого пара на миг затуманило изображение, трое словно ощутили аромат душистого мяса. А у костра уже ели быстро и весело, как едят здоровые люди после целого дня трудной работы. Донесся удивленный голос рыцаря:
— Вроде у нас соли не было... Как ты сделал, сэр калика?
— Золой посыпал.
— Гм... запомню.
— В следующем походе против сарацин применишь.
Было видно, как на чистое лицо рыцаря набежала тень. Он задумался, в зубах застыл крупный кусок мяса. Проглотил, наконец сказал:
— Я бы пошел... Святое дело! Но и брак освящается церковью. А меня он как раз и ждет.
— Чистая дева на балконе?
— Сэр калика, если я донесу чашу, а я ее все-таки донесу, то я могу сказать с чистой совестью: Господи, я сделал все, что в моих силах! Кто может, пусть сделает больше, а мне предстоит трудный путь в семью.
