В зале двадцать три альбатроса играют «Пора, пора! Уж утро настает», но они уже знают, что их ждет встреча с Бореком — джентльменом любого возраста в шикарном костюме. Этот человек всегда приносит деньги и просит сыграть «Осень, прохладное утро…». Гриша, руководитель оркестра, никогда не отказывается, даже когда Борек считается солидным гостем....
– Где в городе можно купить золото?
– Решили выгодно вложить деньги?
– Пока нет, но всякое может случиться.
– У нас есть два антикварных магазина, где покупаются и продаются ценности.
– Спасибо.
Эвальд положил трубку. Это в Таллине. А в Пяну, Тарту, Нарве? Как все, оказывается, просто. А он за войну уже успел отвыкнуть от этой простоты.
Зазвенел телефон.
– Пальм.
– Это Куккер, товарищ капитан.
Звонил оперативник, посланный Эвальдом в Наркомфин республики.
– Есть что-нибудь?
– Как сказать.
– Заходите.
Куккер появился сразу, буквально через минуту.
Он и сейчас был похож на хозяина магазина. Рудольф появлялся на работе в пиджаках необыкновенного покроя, ярких рубашках и неизменном галстуке-бабочке. Офицеры, недавно пришедшие в наркомат из армии, ребята, приехавшие из России в помощь эстонским коллегам, буквально цепенели, увидев в коридоре человека, пестротой одежды напоминающего птицу колибри.
Однажды кто-то попытался «поставить вопрос о буржуазных вкусах», но тут же за Куккера вступились и руководство отдела, и сам нарком.
– Я слышал, что вам не нравится галстук старшего лейтенанта Куккера? Так вот, когда вы сможете работать так, как он, я разрешу вам приходить на службу хоть в купальном костюме. – Ясно?
Всем стало ясно, и Рудольфа оставили в покое. Слава лучшего оперативника прочно закрепилась за Куккером.
Но сегодня Рудольф превзошел самого себя.
– Так, Эвальд Альфредович, кое-что есть, – сказал Рудольф, неодобрительно покосившись на дымящуюся в пепельнице папиросу. – Кое-что.
– Давайте, Рудди. – Эвальд погасил папиросу. – Давайте.
