В зале двадцать три альбатроса играют «Пора, пора! Уж утро настает», но они уже знают, что их ждет встреча с Бореком — джентльменом любого возраста в шикарном костюме. Этот человек всегда приносит деньги и просит сыграть «Осень, прохладное утро…». Гриша, руководитель оркестра, никогда не отказывается, даже когда Борек считается солидным гостем....
Они долго и придирчиво, как раньше коров, осматривали люстры из розоватого венецианского стекла и настольные часы знаменитых английских мастеров… Рассчитывались они долго и неохотно, мусоля измятые рубли, трешки, тридцатки.
Покупали они и золото, украшения, карманные часы с музыкой, цепочки."
"Но ювелирная витрина пополнялась ежедневно. Скупщики золота не могли пожаловаться на недостаток клиентуры. Ежедневно по вечерам директор спрашивал продавщицу Лину:
– Как наши монстры?
– На месте, – улыбалась она.
– Несите в сейф.
Каждый вечер, вот уже много месяцев подряд, он запирал в сейф два тяжелых золотых портсигара с бриллиантовыми монограммами. На одном мелкие алмазы причудливо сплетались в якорь, на крышке второго удобно расположились голова лошади и подкова.
Хуторяне частенько рассматривали их, но цена… Якорь стоил тридцать две тысячи, талисман счастья несколько дешевле – всего двадцать одну.
Это случилось перед самым обеденным перерывом. В магазин вошел высокий мужчина в сером спортивном пиджаке из твида, бриджах и сапогах с пряжками на голенищах.
– Покажите.
– Что именно, гражданин? – кокетливо пропела Лина.
– Портсигар.
– Какой?
– Оба. Впрочем, не надо. Выпишите сразу.
Он взял квитанции и подошел к кассе. Лина видела, как он начал доставать из карманов пачки денег.
Она так и не поняла, что произошло. Кассирша Берта Лазаревна вскрикнула:
– А-а-а… Это он… Скорее… Это он!..
Неизвестный схватил деньги. Бумажки посыпались на пол, но он, не обращая на них внимания, выбежал из магазина.
– Значит, так, – сказал Соснин, – первое, что вы сделаете, – немедленно успокойтесь. Давайте выпьем чаю. Я, знаете ли, москвич, чай – наш национальный напиток.
– Я тоже москвичка, – с трудом произнесла Берта Лазаревна.
– Неужели?! – искренне обрадовался подполковник.
– Да… Представьте себе.
– А где вы жили?
– На Арбате, в Мало-Николо-Песковском.
– Вот это да.
– Нет, – вздохнула женщина, – в десятом.
– Чудный дом, с эркерами.
– Да, в нашей квартире как раз и был эркер. Господи, как это было давно. – Она не проговорила, а выдохнула и покосилась на сейф.
На огромном, с бронзовыми ручками и узорным литьем сейфе стоял чугунный орел. Соснин перехватил ее взгляд, засмеялся:
– Не бойтесь, он ненастоящий. Просто бывший владелец, видимо, хотел доказать, что деньги – прах в сравнении с вечностью.
