В зале двадцать три альбатроса играют «Пора, пора! Уж утро настает», но они уже знают, что их ждет встреча с Бореком — джентльменом любого возраста в шикарном костюме. Этот человек всегда приносит деньги и просит сыграть «Осень, прохладное утро…». Гриша, руководитель оркестра, никогда не отказывается, даже когда Борек считается солидным гостем....
– Какого центра? Где он, этот центр? Здесь приказываю я. Только я один. Завтра приведешь своих людей. Хватит, посидели без дела. Мы возьмем пару антикварных магазинов, золото возьмем и уйдем за кордон.
– Грабить магазины – это не наше дело. Люди остались здесь не для этого.
– А для чего же, позвольте спросить, лейтенант Сярг?
– Мы должны бороться…
– За что? Чтобы вернуть твоему папаше доходные дома, тебе яхту и машины?
– Ты! – Юлиус рванул крышку кобуры. – Ты сволочь!
Сзади его схватили за кисти, вывернули руки, вырвали из кобуры пистолет.
– Так-то лучше. Отпустите его, – приказал Юхансен.
Юлиус оглянулся. За его спиной стояли двое здоровых парней. Он внимательно, запоминая, посмотрел на них.
– Что смотришь, лейтенант? – усмехнулся один.
– Запоминаю.
– Напрасно. – Он подбросил и поймал ладонью пистолет Юлиуса. – Лучше тебе не встречаться с нами.
– Хватит, – скомандовал Юхансен. – Ты, Сярг, приводишь своих людей. Надеюсь, ты понимаешь, что наше дело битое.
– Нет, – упрямо ответил Юлиус, хотя в глубине души чувствовал правоту Юхансена.
– Зачем? – Капитан посмотрел на него, как смотрит врач на больного. – Ты что, сбежал из сумасшедшего дома в Зевальдо? Золото везде золото. Я не хочу жить на подачки твоего папеньки и его компании. Я хочу быть человеком там, за кордоном. Иди и приводи своих людей.
* * *Эвальд понимал, что кто-то стучит в дверь. Понимал, но никак не мог вырваться из вязкой паутины сна. Бум-бум-бум – отдавались в голове тяжелые удары, а веки, словно налитые свинцом, и слабость, сделавшая непослушной волю, не давали подняться.
– Пальм! – донесся сквозь сон яростный голос Куккера.
Эвальд сел на кровати, потом встал и шагнул к двери. Автоматически, еще не проснувшись, он повернул ключ и увидел Рудди.
– Капитан, скорее! Что с вами, Эвальд Альфредович?
– Ничего. Я, кажется, не могу проснуться.
– Сейчас. Где полотенце?
Рудди выскочил на кухню и через минуту обмотал лицо Эвальда холодным мокрым полотенцем.
– Ну, как?
– По-моему, легче. – Эвальд поднялся со стула. – Подождите, я побреюсь.
– Только быстрее, Соснин ждет.
Через пятнадцать минут они входили в вестибюль наркомата.
В кабинете Соснина сидел насупившийся Лембит в неизменном зеленом френче, видимо, о чем-то спорил с начальником отдела. Лицо его было красным и злым.
– Товарищ подполковник, – доложил Эвальд, – капитан Пальм по вашему приказанию прибыл.
