В зале двадцать три альбатроса играют «Пора, пора! Уж утро настает», но они уже знают, что их ждет встреча с Бореком — джентльменом любого возраста в шикарном костюме. Этот человек всегда приносит деньги и просит сыграть «Осень, прохладное утро…». Гриша, руководитель оркестра, никогда не отказывается, даже когда Борек считается солидным гостем....
– Не стреляй! Не…
На узкой улочке очередь прогремела необычайно громко. Человек выронил пистолет и рухнул на бок. Капитан подбежал к нему, перевернул лицом к свету. Человек был мертв.
* * *Осенний ветер раскачивал над городом большие яркие звезды. Павлов и Токмаков сидели на бревнах в глубине двора райотдела и курили.
– Ну вот, Токмаков, – нарушил молчание подполковник, – я тебя не неволю.
– Так разве в этом дело, товарищ подполковник, – Токмаков встал, хрустко потянулся своим большим и сильным телом, – в другом дело.
– Ты прав. Значит, этот Сергей Симаков – дезертир, бывший уголовник, шофер из автобата. Знал его только человек, которого убили, – Недзвецкий…
Токмаков промолчал.
– Големба и Ромуз. Големба – в квартире, под контролем, Ромуз поведет тебя.
– Прикроете?
– А то. Как государственного деятеля. Легенда Сергея – сапожник. В Смолах он должен ждать связного. Ты видел, где спрятана угнанная им машина?
– Все видел.
– Пойдешь без оружия. В Смолах у развилки есть колодец старый, там мы спрячем твой ТТ и четыре обоймы.
– А чего не понять?
– Ты вправе отказаться. Ты ведь не сапожник.
– Ночь-то какая. – Токмаков глубоко затянулся и бросил папиросу.
– Только Сергей этот блатной, весь в наколках.
– Есть и наколки…
Дежурный вскочил, увидев начальника и капитана.
– Редкое зрелище, – засмеялся Токмаков, – картинная галерея.
Он стащил гимнастерку.
– Вот это да! – ахнул дежурный.
На груди у капитана красовалась могила с крестом, на предплечьях затейливо переплетались кинжалы и змеи.
– Серьезно, – закачал головой Павлов, – штучная работа, где это ты?
– Я ж детдомовский, кололись от глупого шика. Не поверите, мне в сороковом путевку дали в Ялту, так я днем купаться стеснялся. Ночью бегал. А сапожничать и шить меня в детдоме научили.
– Быть по сему. Иди переодевайся.
Подполковник пошел к дверям.
– Витя, – повернулся к дежурному капитан, – у тебя гранаты есть?
– «Лимонки».
– Дай одну.
* * *Повозка подъехала к развалинам часовни ровно в полдень.
– Ну, бывай, друг. Зоське скажи, чтоб не скучала, бимбер готовь, скоро вернусь! – громко крикнул он. И добавил шепотом: – Помни, ты под прицелом.
Ромуз стремительно развернул подводу и, нахлестывая лошадь, помчался к городу.
Токмаков огляделся, поднял мешок, подошел к часовне. Христос с отбитыми взрывом ногами печально глядел на лес, дорогу, на красоту осени.
