В зале двадцать три альбатроса играют «Пора, пора! Уж утро настает», но они уже знают, что их ждет встреча с Бореком — джентльменом любого возраста в шикарном костюме. Этот человек всегда приносит деньги и просит сыграть «Осень, прохладное утро…». Гриша, руководитель оркестра, никогда не отказывается, даже когда Борек считается солидным гостем....
Проходящие крестьяне вежливо кивали ему, и он улыбался им добродушно.
Давыдочев шел мимо бани. Он уже несколько раз проходил мимо, пытаясь вспомнить, где же он видел этого странного сапожника.
– Лейтенант, – тихо окликнул Токмаков, – зайди, бесплатно косячки подобью, а то каблуки совсем скривились.
Давыдочев стягивал сапог, внимательно глядя на этого непонятного человека.
– Не узнал, Давыдочев?
Это было настолько неожиданно, что Давыдочев вздрогнул.
– Лейтенант Давыдочев Александр Петрович, год рождения двадцать первый, москвич, окончил Рязанскую школу младших лейтенантов.
– Вы кто? – Давыдочев лапнул кобуру.
– Токмаков я, капитан Токмаков. Память плохо тренируешь, лейтенант. Помнишь, когда тебя в райотдел милиции направили, я у полковника Клугмана сидел?
– Помню, – смущенно выдавил Давыдочев, – вспомнил теперь. А я смотрю…
– Давай сапог.
Токмаков ножом срезал стоптанную часть, начал набивать косячок.
– Завтра они нападут. Завтра, понял? Утром пошли Гончака за опергруппой, о деталях договоримся ночью.
* * *В баньке было душно, и Токмаков спал с открытой дверью. Проснулся он от ощущения опасности. Вскочил. В дверях кто-то стоял.
– Кто?
– Я, – услышал он хриплый голос Яруги. – Пошли. Ждет.
Токмаков встал, натянул гимнастерку.
– Мешок возьми.
– Зачем?
– Узнаешь.
Токмаков оглянулся с тоской, понимая, что пистолет из-за печки достать не удастся.
* * *После темноты свет керосиновых ламп-трехлинеек был особенно ярок, и Токмаков на секунду зажмурился. Когда он открыл глаза, то увидел Рокиту и трех бандитов.
Они сидели в горнице Яруги за столом, положив автоматы рядом на скамейку. На столе стоял самогон, лежали остатки пищи.
Лица их сначала показались Токмакову похожими, на всех лежал одинаковый отпечаток затравленности и злобы.
– Здорово, разбойнички! – Токмаков усмехнулся.
Рокита встал, тяжело посмотрел на Токмакова:
– Сегодня идем брать харчи и немного резать старосту, полячишку и милицейских. Понял?
– Ты же говорил – завтра.
Токмаков старался говорить спокойно и равнодушно.
– Хорошие дела нельзя откладывать.
Бандиты засмеялись.
– Ты останешься здесь. Мы тебя запрем в подвале. Мы тебя не знаем. Так будет лучше. А как покончим с этим, ты машину пригонишь.
Токмаков мазнул глазами по комнате. Цепко, словно примериваясь. Четверо, а он один. Сейчас они пойдут и перестреляют ребят. И выход у него оставался один. Страшный, но один.
– Ладно, ты здесь хозяин.
Токмаков шагнул к столу, взял бутылку самогона и кусок сала.
