В зале двадцать три альбатроса играют «Пора, пора! Уж утро настает», но они уже знают, что их ждет встреча с Бореком — джентльменом любого возраста в шикарном костюме. Этот человек всегда приносит деньги и просит сыграть «Осень, прохладное утро…». Гриша, руководитель оркестра, никогда не отказывается, даже когда Борек считается солидным гостем....
– Чернышов достал пачку папирос «Бокс», закурил.
– Вы же раньше «Дели» курили, – усмехнулся Данилов.
– Так это раньше было. А теперь по талонам или десять пачек «Дели», или двадцать гвоздиков. Вот и выбирай.
– И то верно. Обыск у Мартыновой делать будем?
– Всенепременно, а где музыкант, который труп обнаружил?
– А вон на лавочке сидит.
– Вы с ним не говорили, Иван Александрович?
– Пока нет.
– Поболтайте.
Данилов пошел к лавочке, думая о том, что хорошо, что он опять работает с Чернышовым. Степан Федорович был следователем опытным, да и человеком добрым и смелым, а главное, не боялся начальства.
* * *Он подошел к лавочке и сел рядом с Кацем. И сразу обратил внимание на две нашивки за ранение и три медали на пиджаке.
– На каком фронте?
– Под Сталинградом.
– Артиллерист?
– Нет, пехота-матушка.
– Я начальник отдела борьбы с бандитизмом Московского уголовного розыска подполковник милиции Данилов. Называйте меня Иваном Александровичем. А как вас величать?
– Григорий Давидович.
– Вот и познакомились.
– Шел с работы из ресторана «Астория»…
– В какое время?
– Я у дома на часы посмотрел.
Кац отогнул рукав, и Данилов увидел часы-цилиндр с черным циферблатом и красной секундной стрелочкой. Такие часы в сорок первом ребята из его батальона снимали с убитых немцев.
Но он не брал. Брезговал.
– Немецкие?
– Взводный подарил, когда меня в госпиталь увозили. Так вот, на моих было пять минут первого.
– Вы больше ничего не заметили?
– Нет. Я сразу домой и милицию вызвал.
– Значит, вы работаете в «Астории»?
– Да.
– Вот посмотрите. – Данилов протянул Кацу ресторанный счет.
– Наш.
– А вы этого человека раньше в ресторане видели?
– Точно нет. Возможно, официанты… А впрочем…
– Что «впрочем»?
– Есть один человек.
– Кто?
– Знаю, что его зовут Борек, в нашем кабаке почти каждый день. Он-то наверняка всех видит и помнит.
– Почему?
– Так я думаю.
– Опишите его.
– Всегда хорошо одет, лысый, высокий, денежный.
– Это не приметы.
– Ну, худощавый, суетный такой.
– Спасибо, Григорий Давидович, вы идите отдыхайте, а как проснетесь, попрошу к нам на Петровку, пропуск будет заказан. Мы ваши показания на бумаге закрепим.
– Буду. – Кац встал.
Данилов поднялся в восьмую квартиру.
В комнате за столом сидел Чернышов и писал протокол обыска. На диване устроились понятые – дворник с женой.
– Нашли что-нибудь? – спросил Иван Александрович.
– Ничего.
– Я так и думал.
– Я тоже. – Чернышов аккуратно закрутил колпачок авторучки.
