В зале двадцать три альбатроса играют «Пора, пора! Уж утро настает», но они уже знают, что их ждет встреча с Бореком — джентльменом любого возраста в шикарном костюме. Этот человек всегда приносит деньги и просит сыграть «Осень, прохладное утро…». Гриша, руководитель оркестра, никогда не отказывается, даже когда Борек считается солидным гостем....
ДаниловДверь в вестибюль больницы долго не открывали, и они с Чернышовым копили зло, ожидая главврача.
Наконец она появилась. Крупная блондинка в очках, в белом халате и хромовых сапожках, ушитых по ноге.
– В чем дело?
– Я начальник отдела по борьбе с бандитизмом Московского уголовного розыска подполковник Данилов, со мной старший следователь горпрокуратуры юрист первого класса Чернышов. Мы обязаны произвести у вас обыск.
– Я возражаю, – сказала Нефедова.
– Не заставляйте нас применять силу.
– Это лечебное учреждение особого профиля…
– Нам известно, что именно здесь скрывается опасный преступник Леонид Викторович Греков, вот ордер прокурора Москвы на его арест и обыск в вашей больнице, – сказал Чернышов.
– Я не открою.
– Открывайте, Елена Федоровна, – сказал чей-то голос за спиной Данилова.
К дверям подошли Серебровский и мужчина лет шестидесяти в штатском.
– Я замначальника горздрава Миронов, – представился он.
Нефедова подошла к дверям и повернула ключ.
Они вошли в гулкий, пропахший лекарствами вестибюль.
– Что вам нужно? – строго спросила Нефедова.
Данилова начала раздражать эта крупная властная женщина.
– Нам нужен опасный преступник Греков, скрывающийся в вашей больнице.
– Такого человека у нас нет.
– Тогда мы вынуждены начать обыск.
– Я подчиняюсь силе.
– Пригласите сестру-хозяйку, – приказал Миронов. – Я попрошу, товарищ подполковник, чтобы ваши люди надели халаты и спрятали оружие. Контингент больных очень специфичный. Любое потрясение может вызвать резкое ухудшение здоровья.
– Конечно, конечно.
Через несколько минут оперативники блокировали все выходы из палат и подсобных помещений.
Данилов и еще четверо в халатах начали осмотр палат."
"Никогда еще Данилову не приходилось так близко сталкиваться с тем, что называют в просторечии душевной болезнью. Палата за палатой, этаж за этажом раскрывали перед ним страшную тайну человеческого бытия. Он видел внешне вполне здоровых людей, которых мучили страшные малоизвестные недуги.
На втором этаже у окна сидел человек лет сорока в потертом больничном халате. Он смотрел в окно, и глаза его были отрешены от происходящего, светлы и счастливы. Он жил в другом, прекрасном и, видимо, добром мире.
– Что с ним? – спросил Данилов дежурного врача.
– Долго объяснять, – усмехнулся старичок-врач, – скажу одно: этот человек, в отличие от нас, счастлив.
На последнем этаже палаты были похожи на тюремные камеры. В них содержали буйных.
