В зале двадцать три альбатроса играют «Пора, пора! Уж утро настает», но они уже знают, что их ждет встреча с Бореком — джентльменом любого возраста в шикарном костюме. Этот человек всегда приносит деньги и просит сыграть «Осень, прохладное утро…». Гриша, руководитель оркестра, никогда не отказывается, даже когда Борек считается солидным гостем....
Дожди вымыли Москву, и листва парков, бульваров, дворов была девственно свежа.
Данилова радовала такая погода, она напоминала ему о неизбежной осени, любимом времени года.
Войдя в кабинет, он распахнул окно, и влажный, пахнущий свежей листвой воздух постепенно выгонял из комнаты никотиновую горечь.
Зазвонил «черный ворон».
– Данилов.
– Слушай, Иван, – голос начальника был радостно насмешлив, – я тебе одну любопытную газету послал. Посмотри.
Начальник повесил трубку, и сразу же в дверь просунулась голова Никитина.
– Можно?
– Заходи.
– Начальник просил передать. – Никитин положил на стол газету «Сталинский сокол».
На первой странице была передовица и сводка Совинформбюро.
На второй – указ о награждении летчиков. В графе «Орденом Красного Знамени» последним стояло: «…подполковника милиции Данилова И. А.».
А через три дня в зале для заседаний управления вручали награды.
Незнакомый полковник из НКГБ зачитал указ, вручил Данилову орден.
– Товарищи, – сказал полковник, – подполковник Данилов награжден по личному указанию генерала Василия Иосифовича Сталина.
Данилов взял орден, сказал положенное:
– Служу трудовому народу.
За ликвидацию банды Грека Никитин и Белов получили медали «За боевые заслуги», а Игорь Муравьев почему-то орден «Знак Почета».
После торжественной части к Данилову подошел Сажин и долго, почтительно тряс его руку.
Для него Данилов с сегодняшнего дня попадал в некий список людей, приближенных к вершинам власти.
А вечером совместили приятное с полезным. Обмыли награды и отгуляли новоселье Никитина.
Комната ему действительно досталась неплохая. Да и обстановку кое-какую Колька успел спроворить. Было много выпивки и закуски.
Данилов с Серебровским подарили ему патефон с пластинками.
Пили, слушали музыку. Народу набилось много. Не пришел только Игорь Муравьев, занятый, видно, важными семейными делами.
"Ближе к ночи, когда от выпитого приятно шумело в голове, Данилов вышел на кухню, поднял маскировочную штору и закурил.
В темноте угадывались очертания Столешникова, город затаился, затих до утра.
И внезапно Данилов вспомнил больницу и человека в вытертом халате у окна.
Вспомнил его отрешенные глаза, увидевшие что-то свое, никому другому не ведомое… Вспомнил счастливую улыбку на выцветших губах и почему-то позавидовал ему.
