В зале двадцать три альбатроса играют «Пора, пора! Уж утро настает», но они уже знают, что их ждет встреча с Бореком — джентльменом любого возраста в шикарном костюме. Этот человек всегда приносит деньги и просит сыграть «Осень, прохладное утро…». Гриша, руководитель оркестра, никогда не отказывается, даже когда Борек считается солидным гостем....
Я лично не вижу ничего зазорного в том, что человек хорошо одевается и ходит в ресторан. Теперь о главном. Об утере мною бдительности. Да, позвонил мне Володя Муштаков. Мой товарищ по работе. Ему переночевать негде было. Я пригласил его к себе. Он освобожден, но получил «зону сотку». Да, я помог нашему товарищу и, если будет нужно, опять помогу.
Данилов сел.
– Какие будут суждения, товарищи? – лениво, врастяжку произнес Муравьев.
– Я хочу сказать. – Никитин вскочил, оправил гимнастерку.
– Прошу, майор Никитин.
– Я так скажу. Данилов – настоящий чекист. Многим у него поучиться надо. Кстати, вы, товарищ Муравьев, у него и учились. Я товарищу Данилову верю. Видел, как он под бандитские пули шел, и думаю, многие наши оперативники меня поддержат. А что касается бывшего подполковника Муштакова, то теперь он свободный человек, и я сам бы ему помог, чтобы он на ноги встал.
– Все у вас? – холодно спросил Муравьев.
– Нет, товарищ комиссар, – насмешливо ответил Никитин, – есть кое-что, но я уже после вас выступлю.
Муравьев говорил густо, начальственно. Он вспомнил заслуги Данилова, но припомнил ему массу ошибок.
– Быть хорошим оперативником еще не значит, что можно стать политически грамотным руководителем. Я много лет работал с полковником Даниловым и видел, что не созрел он политически, морально не готов к решению тех задач, которые товарищ Сталин ставит перед нами, чекистами. Вот поэтому и прекратился служебный рост Данилова. А сейчас он не разобрался в Муштакове. Старая дружба для него выше, чем наши идеалы.
Потом было всякое. Сажин предложил исключить его из партии. Зал провалил это предложение.
Потом Никитин сцепился с Муравьевым и высказал ему все насчет его погон и орденов."
"А потом выступил незаметный человек, сидевший в последнем ряду президиума. Это был секретарь парткома УМГБ Москвы и области.
– Не преступление совершил наш товарищ Данилов, а проступок. Вот давайте и будем решать, – закончил он.
И они решили – строгий выговор с занесением, освободить от работы и направить в распоряжение управления кадров.
Вот поэтому сидел Данилов в скверике у Тишинского рынка и вспоминал то самое собрание.
Завтра он должен был явиться в управление кадров, а сегодня встречался со старым другом.
До назначенного времени осталось пять минут, Данилов встал и пошел к дому.
* * *Все семейство начальника было на даче, поэтому квартира казалась гулкой и пустой.
