В зале двадцать три альбатроса играют «Пора, пора! Уж утро настает», но они уже знают, что их ждет встреча с Бореком — джентльменом любого возраста в шикарном костюме. Этот человек всегда приносит деньги и просит сыграть «Осень, прохладное утро…». Гриша, руководитель оркестра, никогда не отказывается, даже когда Борек считается солидным гостем....
Здесь делали брикеты, похожие на уголь."
"Когда-то Кравцов рассказывал Данилову об этой фабрике и керамплитке, которую должен был, если бы не вой на, выпускать кирпичный завод.
Сделали люди. Все сделали. Даже больше того.
Дом, в котором когда-то он брал эту сволочь Горского, был теперь вроде как одной из трех станций узкоколейки. Начальником, стрелочником, телефонистом и путевым обходчиком был Банин.
По просьбе Данилова дежурный этой маленькой дороги позвонил Банину и предупредил, что идет последний товарняк, который сделает остановку у него.
Следовательно, Банин должен был с сигнальным фонарем встречать поезд.
Оперативники залезли в узкий, почти игрушечный вагончик, и поезд тронулся.
Данилов вышел на площадку и закурил. Темнота уже сгустилась, и на торфяниках, словно волчьи глаза, засветились одиночные огоньки.
В лицо бил прохладный воздух, пахнущий болотным тленом и торфом.
Трудяга-тепловоз неспешно тянул вагоны сквозь мрачноватую болотную жуть.
Десять лет назад Данилов так же ехал по этой дороге на ручной дрезине.
И бил в лицо упругий ветер, и ощущение опасности, реальное и близкое, словно вернулось из той стремительной ночи, когда ехал он к этому дому на ручной дрезине.
Кажется, десять лет – огромный срок. Но переплелись воспоминания и явь, и остались только ночь, тяжесть кобуры на боку да холодок опасности.
А трудолюбивый тепловоз тянул смешные платформы и вагончики через ночь.
Наконец застучали буфера, задрожала площадка под ногами, начал тормозить состав.
Глаза Данилова привыкли к темноте и различили светлый дощатый перрончик и человека с сигнальным фонарем.
– Это Банин, – сказал за его спиной кондуктор.
Данилов вынул пистолет из кобуры, вогнал патрон в ствол и спрыгнул на землю.
Банин поднял фонарь, стараясь различить, что за люди приехали сюда в такую пору.
– Опусти фонарь, Банин, – Данилов поднял пистолет, – и не дергайся. Ты меня помнишь?
С двух сторон к Банину подошли оперативники.
– Оружия у него нет.
– А зачем оно ему? – Данилов сунул пистолет в кобуру. – Он его напрокат дает.
Он подошел к Банину вплотную, осветил лицо карманным фонарем:
– Узнаешь?
– Узнаю, – мрачно ответил Банин.
– Тогда пошли, покажешь, где твои лабазы каменные.
