В огромной радуге над лесом звучало пение птиц, восстановляющее дух и душу после скитаний. Прошел еще один год кажущейся бесконечности жизни. Алакдар задумчиво пересчитывал в уме свои года — триста семьдесят шесть. Физически он выглядел еще крепким, но на вид ему было лет сорок, оставаясь в постоянном противоречии с самим собой и окружающим миром....
Мне было не до покойников, моей ауре снова требовалась энергия. В этот раз я не развешивал уши а, качая энергию, смотрел по сторонам магическим взглядом.
Ауры гвельфов я заметил раньше, чем они выползли в кусты на границе деревни. Мне с трудом удалось встать на ноги и крикнуть, что опасности нет, однако ко мне подошел только Лаэр, а остальные остались в засаде.
– Как дела, потери есть? – спросил я.
– Всех воинов, что бросились за нами, и прибежали на зов барабана мы перебили. У нас двое легкораненых, только Арнил получил стрелу в живот и скоро умрет, – доложил гвельф.
– Со мной все будет хорошо, несите Арнила сюда, я попытаюсь ему помочь."
"Лаэр с недоверием посмотрел на меня, но приказ выполнил. С гвельфом произошла похожая история, что и с Тузиком. Стрела пробила кольчугу и застряла в животе. Силы раненого были на исходе, и он бредил, не приходя в сознание. Я погрузил Арнила в гипнотический сон и перекрыл поврежденные сосуды, остановив кровотечение.
– Все, можно нести раненого в лагерь, там Викана в два счета поставит его на ноги.
– Сума сойти! Как ты это делаешь? – заявил обалдевший Лаэр.
– Не до рассказов мне пока. Прочешите деревню добейте раненых и отрубите всем трупам головы, потом сложите в кучу возле барабана.
– Зачем такие зверства над покойниками? Это недостойно воина! – заявил гвельф.
– Лаэр, у местных людоедов из племени 'Караев', есть такой способ запугивания других племен. Я хочу, чтобы Афры которые придут в деревню на зов барабана думали, что побоище в деревне их работа! Выполняй приказ, ты мне поклялся в верности!
– Детские головы тоже? – спросил Лаэр.
– Я сказал все головы, или ты не понял? – взревел я от злобы и обиды.
Через час возле развалин хижины возвышалась гора отрубленных голов, а все хижины деревни были подожжены.
К лагерю мы вышли под вечер, и я отдал себя в заботливые руки жены.
