В огромной радуге над лесом звучало пение птиц, восстановляющее дух и душу после скитаний. Прошел еще один год кажущейся бесконечности жизни. Алакдар задумчиво пересчитывал в уме свои года — триста семьдесят шесть. Физически он выглядел еще крепким, но на вид ему было лет сорок, оставаясь в постоянном противоречии с самим собой и окружающим миром....
Викана плакала, стирая кровь с моего избитого тела, и тихо выговаривала мне за те страхи, которых натерпелась, дожидаясь непутевого мужа:
– Ингар, ну почему ты всегда сам в пекло лезешь? У тебя скоро будут дети, что я им скажу, если тебя убьют? Снова ты весь избит и ребра у тебя переломаны!
– Виканочка, я не могу по-другому. Я смылся с Танола, спасая тебя и детей, а люди на острове погибли, а я не сделал всего, что возможно для их спасения! Если я снова стану прятаться за чужие спины, то не будет мне прощения!
– Ингар, любимый, ты ничего не мог сделать на Таноле! Боги решили судьбу острова, а богам никто противостоять из смертных не может.
– Викана я не боюсь ни людского суда, ни суда богов. Самый суровый суд, это суд собственной совести, а здесь душа у меня не на месте!
– Ты поспи любимый, утром у тебя много дел, а я полечу твои раны, – сказала жена и я, словно провалился в черную яму.
Глава 31.
Полет во сне и наяву.
Караван отправился в путь, едва взошло солнце, нам необходимо было уйти, как можно дальше от уничтоженной деревни и оторваться от возможной погони. По своему физическому состоянию я не мог занять свое место в авангарде, да и Тузик еще не оправившийся от раны бежал рядом с головным дозором. Основная нагрузка выпала на гвельфов Лаэра, которые растворились под кронами деревьев словно призраки.
– Дядя Ингар, можно я пойду рядом с тобой? – раздался рядом голосок Лауры.
– Малышка тебе будет тяжело бежать рядом со мной, лучше возвращайся к маме, она тебя на лошадку посадит.
– Нет, дядя Ингар, я с тобой останусь, а если устану, то к маме вернусь. Я вижу как тебе плохо, ты меня вылечил, и я тебя лечить буду! – заявила Лаура.
