В огромной радуге над лесом звучало пение птиц, восстановляющее дух и душу после скитаний. Прошел еще один год кажущейся бесконечности жизни. Алакдар задумчиво пересчитывал в уме свои года — триста семьдесят шесть. Физически он выглядел еще крепким, но на вид ему было лет сорок, оставаясь в постоянном противоречии с самим собой и окружающим миром....
– С ума сойти, значит и там все как у людей!
– Как у людей или нет, мне об этом неизвестно, только сказано в писании, что люди созданы по образу и подобию Господа! Что-то я начал лишнего тебе болтать, ты Дарт держи язык за зубами. Мне перед богами не впервой ответ держать, а тебя могут и прихлопнуть как муху! Ты меня понял?
– Князь, я буду нем как рыба. С богами шутки плохи.
На этом наш содержательный разговор был окончен и караван после моей команды снова отправился в путь. Лауру я нашел в середине каравана, где она взахлеб что-то доказывала смеющимся гвельфийским детям.
– Так красавица, что ты здесь пытаешься доказать своим друзьям? – остановил я словесные излияния Лауры.
– Дядя Ингар они мне не верят, что я вместе с тобой была в Раю и разговаривала с богами!"
"– И правильно делают, что не верят. Ты же спала все время как кошка на печи и все что ты здесь рассказываешь, тебе просто приснилось.
Подобное объяснение того, что она видела во время полета через портал, поставило Лауру в тупик, и она осеклась на полуслове.
– А ну цыц, озорники! – осадил я гвельфов. – Лаура от смертельной болезни еще не оправилась.
Ребятишек словно окатили холодной водой и они, осознав свою вину, обступили Лауру и начали ее утешать. Дождавшись пока девочка успокоится, я взял ее за руку и увел к обочине дороги, пропуская мимо себя караван.
– Дядя Ингар, это правда, что мне все приснилось от лекарств, и мы с тобой не летали в Рай и не разговаривали с богами? – с затаенной надеждой в голосе спросила Лаура.
– Конечно летали, и все что ты рассказывала своим друзьям абсолютная правда! Только это страшная тайна и о ней нельзя никому рассказывать! – грозно заявил я.
– И даже маме?
– И даже маме! Без моего разрешения, нельзя ничего никому рассказывать! Божественные тайны очень опасны и могут принести гибель очень многим людям.
