В огромной радуге над лесом звучало пение птиц, восстановляющее дух и душу после скитаний. Прошел еще один год кажущейся бесконечности жизни. Алакдар задумчиво пересчитывал в уме свои года — триста семьдесят шесть. Физически он выглядел еще крепким, но на вид ему было лет сорок, оставаясь в постоянном противоречии с самим собой и окружающим миром....
Планы на день были сорваны, а для занятия дельтапланом нужна свежая голова и поэтому я решил заняться текучкой и снова пройтись по лагерю и понять, не упущены ли еще какие-нибудь проблемы. Уходя с места собрания, я наткнулся взглядом на стоящих истуканами 'проклятых' и понял, что повесил себе на шею еще одну проблему. Осудить людей и сделать из них изгоев просто, но в появление этой шестерки есть большая доля и моей вины. Экзюпери писал в 'Маленьком принце', что мы в ответе за тех, кого приручили, так и я теперь в ответе за 'проклятых'.
– Идите за мной, – сказал я и повел воинов к шатру старейшин.
Если среди воинов кланов мне удалось пресечь раздоры, то со старейшинами не все было так однозначно. Сегодня на совете, старейшины не встали сразу на мою сторону, а заняли выжидательную позицию. Мне необходимо было заставить старейшин пресекать раздоры и проводить мою линию. В шатре я застал Алыма и Валара бурно обсуждающих мое решение на совете.
– О чем спорим? – спросил я.
– Май князь мы считаем, что Ваше решение о снятии покровительства 'Синего волка' с клана в случае гибели 'проклятого', слишком жестоким, – ответил Валар."
"– В том, что я принял такое решение, есть и большая доля вашей вины. Вы вместо того чтобы задавить смуту в зародыше встали на сторону своих кланов.
– Но мой князь мы должны подумать и все обсудить! – возразил Алым.
– Вы уже посоветовались и все обсудили, в результате чего чуть не произошла всеобщая резня. Через час все старейшины должны быть в шатре.
