В огромной радуге над лесом звучало пение птиц, восстановляющее дух и душу после скитаний. Прошел еще один год кажущейся бесконечности жизни. Алакдар задумчиво пересчитывал в уме свои года — триста семьдесят шесть. Физически он выглядел еще крепким, но на вид ему было лет сорок, оставаясь в постоянном противоречии с самим собой и окружающим миром....
– Рад буду Вам услужить, что Вас обеспокоило?
– Дракон, на котором я прилетел, сейчас погружен в спячку и желательно, во избежание недоразумений не беспокоить его. Магия конечно хорошо, но человеческое любопытство и глупость сильней любой магии. Я прошу выставить возле него охрану из спокойных и дисциплинированных воинов, которые не проявят лишнего любопытства и не разбудят дракона, – ответил я, подспудно подтверждая магическую сущность дельтаплана и принадлежность его к мифическому роду драконов.
– Нет проблем, я немедленно отдам приказ своим людям, и все будет исполнено.
Через полчаса дельтаплан был вытащен на берег, крыло сложено, а двигатель укрыт плащом. После того как я убедился что аппарат надежно закреплен и не сможет уплыть в озеро или перевернуться от порыва ветра, мы отправились в замок. Охрана из десяти воинов плотно обступила стоянку 'дракона', но ближе десяти шагов не приближалась к аппарату, я обернулся назад и в последний раз посмотрел на дельтаплан.
– Ингар, не беспокойтесь за своего дракона, мои воины с трудом удерживают себя от бегства, а о том, что они начать его будить и помыслить не могут, – успокоил меня Алакдар.
Я кивнул головой в ответ на слова Алакдара и пошел следом за ним. Гвельф, которому если верить словам Виканы было далеко за триста лет, шел упругой походкой опытного воина и мало походил на дряхлого старика. Алакдар чем-то мне напомнил покойного Алоя, тот очень похоже, двигался и смотрел на меня как бы свысока.
– Стоп! – вспыхнула в голове забытая ассоциация. – Ты парнишка снова заигрался. Тебе мало Алоя, опять решил, что самый умный на свете? Алою было чуть больше сотни лет, а он за пять минут развел тебя как младенца. Алакдару за триста, и ты надеешься ездить ему по ушам как Илирии в монастыре? Монахиня живет в замкнутом мирке и ее мироощущение во многом замешано на религиозности и неудовлетворенных желаниях, она и сама рада обманываться.
