В жарком лесу, где каждая капля дождя пришивала к коже, телеги сворачивались на маленькой полянке у дороги. Седой воин прокричал "Привал!", и ассасины спешились, чтобы расседлать лошадей. Лес надул под коричневыми деревьями как парная, дождь непрерывно хлынул с ветвей.
Две колотые раны в грудь выпустили из него почти всю кровь, а пробитое легкое не давало возможности раненому дышать. Мои расспросы наткнулись на угрюмое молчание, и бойцы быстро погрузив раненого на лошадь, галопом унеслись со двора, как только 'Первый' открыл ворота. На земле остался только кровавый след и отпечатки копыт лошадей. 'Первый', по моей команде, выгнал следом за беглецами оставшихся лошадей барона и закрыл ворота в усадьбу. Шок от неожиданного появления полумертвого Луца и бегства его людей из катакомб прошел, и я начал прокручивать ситуацию у себя в мозгу.
– Ушли в катакомбы пятеро, а вернулись трое. Барон ранен или, скорее всего, убит. Вид у его людей, такой как будто за ними гналась тысяча чертей, – рассуждал я. – Что-то у Луца не срослось, и он попал в переделку, окончившуюся для него и его людей плачевно. Такое развитие событий само по себе и не плохо, потому что одним кредитором стало меньше и в усадьбу никто больше не заявится с целью погулять по катакомбам."
"Настроение у меня начало улучшаться, и я отдал команду 'Первому' прибрать территорию от следов крови и пребывания сбежавших посетителей.
– Нехило досталось барону, крови натекло из него как из недорезанного борова, – думал я, направляясь по кровавому следу в дом, но неожиданно споткнулся и похолодел от вспыхнувшего в голове подозрения. – Какой же я идиот! Люди Луца драпанули из усадьбы как угорелые, и за ними наверняка была погоня. По кровавым следам сюда направляются те, кто прирезал барона, а я следующий на очереди.
– 'Первый' готовь лошадей и жди во дворе! – заорал я, и кинулся в спальню.
Там я лихорадочно вывалил на кровать трофейные амулеты и, схватив ядовитую гранату, доставшуюся от Барота, бросился в подвал.
Кровавый след, оставленный бароном, хорошо был заметен моему магическому зрению. Капли крови светились еще не ушедшей из нее жизнью и вели в глубину лабиринта катакомб. Через полчаса грязная штольня привела меня в подземный зал, от которого лучами расходились ходы в разные стороны.
– Придурок! – подумал я.
