В жарком лесу, где каждая капля дождя пришивала к коже, телеги сворачивались на маленькой полянке у дороги. Седой воин прокричал "Привал!", и ассасины спешились, чтобы расседлать лошадей. Лес надул под коричневыми деревьями как парная, дождь непрерывно хлынул с ветвей.
Ее вой перерывался рыданиями и бессвязными словами, из которых я смог разобрать только одно слово – сынок. В зал ворвался Тузик, шерсть на нем стояла дыбом и светилась голубыми искрами. Утробное рычание малхуса наводило ужас. Тузик, встав между мной и таргиней начал медленно надвигаться на нее. ***
С момента радушной встречи с таргиней Нарой прошло уже три дня. Я развалился в удобном деревянном кресле завернутый простыню и пил травяной чай приготовленный шаманкой. После водных процедур тело стало ватным и невесомым.
– Мама я больше не могу, я сейчас лопну, – канючил 'Первый' уворачиваясь от очередной ложки с каким-то деликатесом.
– Ну, еще одну только ложечку, сынок ты такой худой.
Процедура кормления здоровенного бугая, вызывала улыбку и зависть. У 'Первого' появилась родная мать, и его жизнь наполнилась счастьем и новым смыслом. Шак обрел родню, а я, скорее всего, потерял помощника и бойца.
– Ингар, а ты почему ничего не ешь? Тебе после очистительной ванны необходимо есть за троих. Ты зря надеешься, что без хорошего питания твоя новая кожа быстро нарастит свою толщину. У тебя сейчас кожа как у ребенка и организму нужен строительный материал для восстановления.
Я нехотя взял в руки ложку и начал ковыряться в очередном блюде, которыми был уставлен огромный стол. Мне еще повезло, у меня это был только четвертый обед за сегодня. Нара с таким рвением взялась за свои материнские обязанности, что нам с 'Первым' грозила смерть от заворота кишок.
