В жарком лесу, где каждая капля дождя пришивала к коже, телеги сворачивались на маленькой полянке у дороги. Седой воин прокричал "Привал!", и ассасины спешились, чтобы расседлать лошадей. Лес надул под коричневыми деревьями как парная, дождь непрерывно хлынул с ветвей.
Выглядели шаманы поплоше, чем зарезанный мною до этого служитель культа. Мой вывод подтверждался и другими наблюдениями. Главного шамана охраняли шестеро воинов, а у этих было только по два телохранителя, по одному копейщику и лучнику. На тропинке состоялось короткое совещание, и афры осторожно двинулись за шаманом с компасом. Не смотря на неторопливость передвижения и отсутствие видимой опасности, афры четко держали строй. Идущего впереди шамана прикрывал щитом один из копейщиков, немного позади них по обе стороны тропы крались лучники, а последнего шамана закрывал щитом второй копейщик.
– Сначала бью лучников затем шаманов, а потом копейщиков по обстановке, – решил я.
В руках заскрипела натягиваемая к самому уху тетива, стрела своим наконечником смотрела в грудь левому лучнику. Сердце громко застучало в груди, и я погрузился в транс. Лучники на поляне все-таки что-то почувствовали и закрутили головами. Один даже открыл рот, чтобы крикнуть, но было уже поздно.
– А хрен вы угадали, ребята! – прошептал я, выпуская первую стрелу.
"Еще не распустился цветок смерти на груди первого лучника, а вторая стрела уже несла гибель его товарищу. Два трупа упали практически одновременно. Третий выстрел повалил на землю копейщика. Шаманы застыли на месте от неожиданности, и один из них тут же забился в траве, пытаясь вытащить стрелу из своего живота. Последний копейщик полностью спрятался за щитом и засеменил, пятясь спиной в сторону леса. Шаман, оставшись без прикрытия, бросился со всех ног прямо в болото.
