В жарком лесу, где каждая капля дождя пришивала к коже, телеги сворачивались на маленькой полянке у дороги. Седой воин прокричал "Привал!", и ассасины спешились, чтобы расседлать лошадей. Лес надул под коричневыми деревьями как парная, дождь непрерывно хлынул с ветвей.
У меня возникли большие подозрения, что это прелюдия большой охоты на нас, а мы из бойцов превратились в инвалидную команду.
– 'Первый', просыпайся, – приговаривал я, шлепая шака по щекам. Шак что-то забубнил во сне и перевернулся на другой бок.
– Просыпайся, зараза! – не выдержал я и дал 'Первому' затрещину.
– Ааа!…, – заорал он и уполз в туман на четвереньках. В тумане раздался удар, а за ним болезненное шипение.
– Башкой в камень воткнулся, – догадался я.
Из тумана так же на четвереньках снова появился 'Первый'.
– Ну что, проснулся болезный?
– Да хозяин, а мы где? – спросил он, потирая шишку и глядя на меня растерянными глазами. – Меня же вчера убили!
– Все правильно, сначала убили, потом закопали. Потом снова выкопали, воскресили и дали по башке, – перевел я разговор в шуточную форму. – Хватит болтать, готовь завтрак, а я пополз на зарядку."
"Охая, я встал на ноги и поплелся в сторону обнаруженного вчера источника 'Силы'.
Мои размышления прервал мокрый нос Тузика, уткнувшийся в руку.
– Ну что, завтракать зовешь? – спросил я щенка, потрепав по холке. – Ну, тогда пошли.
Туман рассеялся, и дорога в лагерь затруднений не вызвала. У костра меня ждал настоящий пир, кроме запасов оленины и каких-то корешков, у нас с собой ничего не было, даже соль и та отсутствовала.
