В жарком лесу, где каждая капля дождя пришивала к коже, телеги сворачивались на маленькой полянке у дороги. Седой воин прокричал "Привал!", и ассасины спешились, чтобы расседлать лошадей. Лес надул под коричневыми деревьями как парная, дождь непрерывно хлынул с ветвей.
Это были остатки какого-то древнего сооружения. Труба когда-то закрывалась металлической решеткой, от которой остались только торчащие из камня сгнившие прутья.
Времени у нас не было, и мы побежали дальше, не останавливаясь. Тропа завернула за скалу и высота каменных стен начала уменьшаться. У меня появилась надежда, что нам удастся проскочить незамеченными. Но надеждам не суждено было сбыться. Мой внутренний взгляд обнаружил ауры пятерых афров осторожно идущих по тропинке среди скал, они оказались головным дозором следующего за ними отряда из тридцати воинов.
"– То, что этот отряд идет по нашу душу, сомнений нет. Бежать по тропинке до места боя с предыдущим отрядом бессмысленно. Мои жалкие потуг в попытке замаскировать трупы могли обмануть только пьяного городского жителя с Земли. Афрские охотники обнаружат трупы через пять минут. Необходимо пропустить отряд мимо себя и рвать отсюда ноги, пока они будут прочесывать округу возле поля боя, – просчитывал ситуацию мозг.
У меня возникла идея залезть в трубу над озером и отсидеться. На воде следов не бывает, а в трубе в случае чего можно отбиться, а если совсем станет туго, то будем искать противоположный выход.
– 'Первый', сворачиваем к озеру, и лезем в трубу. Сначала забираюсь я, а потом тебя с Тузиком на веревке затаскиваю. Ты понял? – давал я разъяснения на бегу.
– Нет, хозяин, – бодро ответил шак.
– Ну и хрен с тобой делай как я.
Мы добежали до озера, и я сразу прыгнул в воду. Озеро оказалось мелким, и вода доходила только до пояса. Шак побежал следом за мной, а Тузик, рассерженно гавкая начал бегать вдоль берега, но в холодную воду не полез. Скобы, по которым я наивно мечтал долезть до трубы, оказались в плачевном состоянии, и чтобы забраться по ним наверх, нужно было быть акробатом. Но делать было нечего и я, взяв конец веревки в зубы, полез наверх.
