В жарком лесу, где каждая капля дождя пришивала к коже, телеги сворачивались на маленькой полянке у дороги. Седой воин прокричал "Привал!", и ассасины спешились, чтобы расседлать лошадей. Лес надул под коричневыми деревьями как парная, дождь непрерывно хлынул с ветвей.
Я запросто мог продать своего раба или прибить в порыве гнева. Теперь же 'Первый' стал для меня отцом, матерью и братом одновременно. Шак полностью открылся мне, и я понял его как человека. 'Первый' имел незаурядный практический ум и смекалку, память у него была феноменальная. Пусть шаку не доступен 'Бином Ньютона', но в практических делах он мог дать любому сто очков вперед. 'Первый' знал, наверное, все о бытовой стороне жизни. Любую возникающую проблему он решал щелчком двух пальцев. Каждый день я узнавал от него что-то новое и учился выживать в этих непростых условиях.
Через час шак закончил приготовление пищи, и мы приступили к еде. 'Первый' с помощью одного только ножа изготовил посуду и все предметы в пещере. Благодаря его трудам мы с комфортом устроились в берлоге неведомого мне животного. На мои расспросы о звере, которого он убил, решая квартирный вопрос, шак отвечал односложно, что не знает этого зверя, потому что раньше не встречал. Если судить по шкуре, то зверь был размером с бегемота и клыки с когтями имел огромные.
– Дал дубиной по башке вот зверь и умер.
Не дай Бог попасть под удар его дубины. Обладая огромной физической силой, шак мог одновременно выполнять и тонкую работу. Одежда, сшитая 'Первым' для меня, при помощи костяного самодельного шила и ремешков кожи, выглядела вполне пристойно, Юдашкин отдыхает."
"Закончив с едой, мы приступили к лечению моей ноги. Первый приготовил отвар из трав и начал обрабатывать им мою ногу.
