В жарком лесу, где каждая капля дождя пришивала к коже, телеги сворачивались на маленькой полянке у дороги. Седой воин прокричал "Привал!", и ассасины спешились, чтобы расседлать лошадей. Лес надул под коричневыми деревьями как парная, дождь непрерывно хлынул с ветвей.
После обеда я отправился на охоту, чтобы пополнить наши оскудевшие запасы и заодно подзарядить ауру. Потратив три часа на подзарядку и выслеживание оленя, я вернулся на стоянку. Первый к этому времени рассортировал трофеи и ожидал моего решение, что из барахла нужно выбросить. Я согласился с его выбором и полез в ручей мыться, оставив шаку одежду для стирки. Солнце клонилось к вечеру и пришло время ужина. Валлин уполз в нишу под скалой, и я пошел помочь ему вернуться к костру. Парень лежал, уткнувшись лицом в скалу и всхлипывал.
– Опять двадцать пятя! – подумал я и потряс парня за плечо.
– Хватит плакать пошли ужинать. Давай я помогу тебе добраться до костра.
– Отстань от меня! Зачем ты меня спас? Лучше бы я подох на алтаре чем оставаться калекой.
– Слушай парень прекрати свои причитания у меня и так голова раскалывается. Может тебе сюда еду принести?
– Пошел ты к черту со своей жалостью! Ты думаешь, что я тебе спасибо скажу за то, что ты меня в живых оставил? Хрен тебе, ты мои муки продлил и только! – злобно сказал Валлин, прижимая к груди портрет, найденный в трофеях.
– Ну-ка давай сюда эту штуку, – приказал я парню и отобрал портрет. – Кто это такая?"
"– Это моя невеста, Кетлин. Я уговорил ее отца отдать ее за меня, если встану на ноги после пожара. Она обещала меня дождаться и не выходить замуж за другого. Мы помолвлены и, не смотря на мои ожоги, она не отказала мне, а теперь отец за нищего калеку ее не отдаст.
– Слушай парень я не мать Тереза и сопли тебе вытирать не буду. Не хочешь, есть ложись спать голодный.
После откровений Валлина в подсознании синела неприязнь к этому искалеченному человеку. В древности гонцу, принесшему дурные вести, рубили голову, а новости, которые привез Валлин, меня не очень обрадовали. Мало того он еще подряжался меня убить. Понимая умом, что парень ни в чем не виноват я все-таки был зол на него, и эта злоба вырвалась наружу.
Еда не лезла в горло и мне с трудом удалость проглотить свою порцию похлебки. 'Первый' заметив мое настроение, отодвинулся подальше от костра, и я остался один. Ко мне подошел Тузик и положил свою лохматую голову на колени. Щенок почувствовал мое скверное настроение и пришел ко мне на помощь. Я гладил его голову и потихоньку начал успокаиваться, но на душе все равно было мерзко от того что обидел калеку.
