В жарком лесу, где каждая капля дождя пришивала к коже, телеги сворачивались на маленькой полянке у дороги. Седой воин прокричал "Привал!", и ассасины спешились, чтобы расседлать лошадей. Лес надул под коричневыми деревьями как парная, дождь непрерывно хлынул с ветвей.
Это оказалась огромная сараюга с камышовой крышей и покосившимися воротами. Возле ворот стояли два здоровенных негра с копьями в грязных, когда-то бывших белыми, портках. Вид у мордоворотов был обкуренный, и я постарался обойти их как можно дальше. Улица оружейников начиналась прямо за сараем вождя Бакари. На этой улице попалось много интересного. Здесь был огромный выбор разнообразных клинков и доспехов. Потратив больше двух часов на выбор товара и торговлю я, наконец, купил себе кольчугу скрытого ношения под рубахой и кожаный панцирь со стальными вставками для шака.
– Сколько просишь? – спросил я нищего барыгу. Глазки у него забегали и он выдал:
– Два золотых!
Я едва не помер от смеха, потому что знал реальную цену этого куска мифрила. Этот кусок металла не стоил ничего! Мифрил был настолько тугоплавким металлом, что ни один кузнец не мог из него ничего изготовить. 'Эльфийское серебро' находили в развалинах довольно часто, но только маги в Меране брались сделать из него грубые пластины для панциря.
'Первый' меня ждал у коновязи и уплетал большую кастрюлю какого-то варева, рядом лежал Тузик и грыз огромную кость. Вид у него был блаженный и осоловевший. Я обрадовал шака обновкой и отдал купленный панцирь.
