В ночном лесу шагает зверь со змеиным языком, выискивающим запахи добычи в предвкушении еды. Тело оленя-химеры покрыто слоем коры, и на его спине удерживается лишь когтевая решетка — готовясь к очередной молниеносной атаке на свою добычу.
Значит, в Керане что-то случилось, и поэтому обоз спешно возвращался назад без груза.
Мы продолжили свой путь, но на душе было неспокойно. То, что я разделил отряд на две части, теперь мне не казалось хорошей идеей. Где теперь Торвин и Рис, только одному Богу известно.
До моста на реке оставалось, по словам Колина, еще около двух часов пути. Чем ближе мы подъезжали к своей цели, тем тревожнее становилось у меня на душе. Сканирование опять обнаружило человеческую ауру, впереди кто-то прятался в кустах у дороги. Торвин мне рассказывал, перед тем как мы разделились, что раньше на проселке заставы арбов не было, таможня находилась только на мосту через реку Диому.
Посоветовавшись с Колином, мы решили этого дозорного захватить для допроса. Оставив Викану с шаком в лесу, мы отправились за языком. Дозорный сидел в развилке дерева, под которым была привязана его лошадь. Колин сказал, чтобы я пошумел в кустах на противоположной стороне дороги и отвлек дозорного, а он зайдет со спины и ссадит того с дерева.
Бой с дозорным удался на славу. Под деревом меня дожидались двое раненых: Торвин с подбитым глазом и Колин с отбитыми яйцами.
— Ты чего это хотел с Торвином сделать? — смеясь, спросил я Колина. — Мы вроде хотели пленного захватить, а насиловать его я тебе не приказывал.
— Убью гада! — зашипел хуман.
Торвин растерянно смотрел то на Колина, то на меня и пытался что-то объяснить.
— Ты на пятках попрыгай, помогает.
