В ночном лесу шагает зверь со змеиным языком, выискивающим запахи добычи в предвкушении еды. Тело оленя-химеры покрыто слоем коры, и на его спине удерживается лишь когтевая решетка — готовясь к очередной молниеносной атаке на свою добычу.
Диск метателя снова был полон, и у меня остались последние десять выстрелов.
Несмотря на потери, противник не заставил себя долго ждать. Тактика ассасинов резко поменялась, и они, рассыпавшись на группы по три человека, стали обходить скалу с флангов. Такой сценарий меня категорически не устраивал, но мне удалось уничтожить еще два десятка воинов до того, как со стороны холмов прилетел первый файербол. Взрыв раздался у подножия скалы, и на меня полетели осколки раскаленного камня. Кольчуга защищала только от металлических предметов, поэтому я получил несколько синяков и ожогов.
Началась дуэль на метателях. Со второго раза мне удалось уничтожить метатель противника, и над холмами поднялось грибовидное облако взрыва камней Силы. Порадоваться своему успеху я не успел, еще один метатель противника открыл огонь по моей скале практически в упор. Первый же взрыв отбросил меня от моего оружия, второй сбросил со скалы.
На вершине скалы полыхало, и я бросился к лошади, привязанной у подножия.
* * *
Я лежал на земле возле трупа своей лошади и смотрел в глаза смерти. Внешне смерть походила на птеродактиля из книг по палеонтологии. Полуптица-полуящер сидела на крупе лошади и вырывала из нее большие куски мяса.
«Вот и закончилась твоя эпопея, Игоряша, — прозвучал в голове насмешливый внутренний голос. — В заключении о смерти напишут: „Съеден птеродактилем“».
За последние сутки мне пришлось смириться с мыслью о смерти, сломанная нога раздулась, как валенок, пузыри от ожогов лопнули и превратились в струпья. Смерть стала желанным избавлением от страданий и уже не пугала.
