Автор
В дрожащих от старости листах семейного архива раскрывается история Странный брак. В черно-белых страницах пропитана тайны и любви, легендарной хитрецов и невинности юных сердец в Оласрёске. Роман облечён глубоким уютом прошлого и прямыми, без изысков словами о вечном человеке и его неожиданных судьбах....
Мадам подряд записывала буквы, из которых составилась фраза:
«Ференц Ракоци уже был сегодня здесь, в Оласрёске, в бренном обличий студента».
Все, даже неверующие, ошеломленные этим сверхъестественным «волшебным действом», обратили свои помутившиеся взоры на студентов: какой же из них? Бедные студенты покраснели как вареные раки и переглянулись, словно говоря друг другу: «Вот и почтил нас дядя Михай Бониш! Он, правда, и при жизни любил над нами поиздеваться».
Позднее Бернат, однако, шепнул Бутлеру:
— Видел ты сегодня в корчме худощавого мальчишку, подбившего камешками цыплят?
— Ну как же, видел.
— А что, если он?
— Ты не знаешь, как его зовут?
— Позабыл.
— Кто хочет узнать свое будущее? — спросил святой отец. — Посредник сегодня любезен и общителен.
Никто не отважился. Это не шутка! Здесь речь идет о жизни и смерти. Только маленький Сирмаи заерзал на стуле: он еще ребенок, да к тому же — Сирмаи; он ничего не боится.
— Ну, спрашивай, маленький графчик!
— Какова моя судьба? — храбро спросил мальчик.
Ответ гласил: «Ты умрешь, окруженный королевской роскошью».
При таком блестящем предсказании ее сыну глаза госпожи Сирмаи наполнились слезами умиления; с той поры она слепо верила постукиванию стола, который так щедро одарил ее радостью.
[Так толковала мать ответ духа, но, увы, иначе распорядилась судьба. Наш Пишта стал впоследствии тем Иштваном Сирмаи, который в 1857 году, в день приезда в Мигпкольц императора Франца-Иосифа, сверкая шитой золотом венгеркой и лихо гарцуя на коне во главе почетного эскорта, вдруг замертво свалился наземь, сраженный апоплексическим ударом.
Стол накренился, словно его кто-то оттолкнул, нервная дрожь прекратилась, и все почувствовали, что он снова стал безжизненным куском дерева.
— Удалился, — сказала с сожалением одна из юных графинь Сирмаи. — Может быть, он рассердился на что-нибудь.
— Да что вы, — ответил священник. — У них такой обычай. Появляются и исчезают. Этот еще хорошо поступил, ответил все-таки. Но сейчас придет другой. Возможно, Роза. Тсс, стучит! Слышали? Это дух. Тук-тук. Прошу вас, мадам, записывайте!
— Кто здесь?
Мадам записала буквы: «Игнац Медве».
— Ха-ха-ха! Игнац! — смеялись старики.
