Автор
В древних речах оставалась угроза: каждый поколение потомков одного семьи должен был служить Дьяволу и следовать его злому велению. Благородных отличали по-кошачьи желтые глаза, символизирующие сверхъестественную силу. Кто же, согласно легенде, станет обладателем могущества, превосходящего все известное?...
И вдруг его пронзило разочарование. Он понял, что сможет воспользоваться своим могуществом лишь наполовину.
Тенгель Злой длинно выругался на своем первобытном алтайском языке. У них ведь также были свои злые божества, к помощи которых они прибегали. И внутри него еще сильнее разгорелась ненависть ко всем тем, кто изменил ему, обманул его надежды и сейчас поддразнивал его.
Они первыми испытают его гнев!
А он все еще здесь, по-прежнему околдованный, почти неподвижный и беспомощный, словно ребенок! Проклятие, проклятие, проклятие!
О, флейта, сыграй еще, он должен выкрутиться даже с теми ресурсами, которые имеет в своем распоряжении.
С огромным трудом он продолжал подниматься.
Как будто колосс пытался подняться на глиняные ноги — такое чувство испытывал Тенгель. Ничто не подчинялось ему, как бы он ни желал, приходилось напрягаться в мельчайших деталях, делать зараз одно незначительное движение, а потом отдыхать долго-долго.
Этот сброд — Люди Льда! Его собственные потомки! Они теперь снова получат по заслугам!
Им он доверял прежде всего.
Бешенство продолжало душить его. Ему не следует без пользы расходовать силы.
Что собой ныне представляют люди его рода, на которых он обязан обрушиться? Нет ли среди них опасных?
Проклятая Бенедикте.
О других представителях рода, живущих сейчас, он не беспокоился.
Они люди никчемные.
О, ему было известно все о своих потомках!
За исключением…
За исключением одного?
Того, кто скрылся. Кто он? Тот, кто так эффективно противодействовал ему раз за разом, и до которого он не смог добраться? Это не предок, он один из живущих сейчас! Проклятое животное, где он скрывается? Или он не один?
Тенгель Злой долго сидел, испытывая глубокую ненависть, которая требовала от него слишком много усилий.
Но вот его отвратительное лицо прояснилось. Если вообще можно говорить о прояснении, когда дело касается его.
У него есть еще один. Раб, преданный ему помощник!
Люди Льда о нем ничего не знают.
