Автор
Леса, связанная и запертая в ловушке своего подсознания, пытается сохранить равновесие между бешеной ненавистью к окружающему миру и неизбежностью самопожертвования. Атмосфера книги "Страшно любить ангела" создает ощущение невидимого давления, где каждое дыхание становится напряжённым испытанием для духа....
— Мужик обиделся, ибо искать новые каналы сбыта в современных реалиях крайне проблематично. Все контролируется и проверяется. Да ты и сам знаешь, не в том суть. Работенка для тебя, Денис. Ублюдка бы наказать, ну или…
— Убрать? — ледяным тоном задаю вопрос.
— На твое усмотрение. Скучать не буду. Только вот он заматерел и оброс единомышленниками, оружием и мозгами. Так просто, как в прошлый раз, не выйдет.
— Срать! У меня уже руки чешутся.
— Не смею препятствовать, — усмехается старый друг и начальник. — Сделай все, как ты умеешь.
— Как всегда, — поднялся с кресла, пожал Стасу руку и отправился к себе, поднимать старые материалы по делу этого ублюдка. Ну наконец-то!!!
Глава 37. Леся
Анализы, осмотры, бумаги, документы, ни секунды покоя. Стоило только дать согласие на перевод в другую клинику, как Денис даёт распоряжения, установки, бесконечно звонит по телефону — ему хочется как можно быстрее забрать нас отсюда. Все мои уговоры, что не к спеху, что можно подождать теряются среди кипиша, устроенного моим любимым мужчиной.
Смотрю на него и сердце млеет. Он такой… Такой… Аж замирает дух! Родной… ненаглядный… мой… Когда он рядом, мне ничего не страшно! И не стыдно. Даже сейчас я снова хочу его. Разумом понимаю, что нельзя, опасно, не стоит, но тело требует вновь ощутить его мощь, окунуться в водоворот страсти, закутаться в его тепло, сделать ему приятно. Задумываюсь, закусываю губу, смотрю на Дениса и, наконец, решаюсь.
— Милый, — подхожу сбоку к сидящему на стуле мужчине.
— Да? — внимательно смотрит на меня, и я снова тону в теплоте его глаз цвета чистейшего моря, плыву на волнах…
— Сильно занят? — нерешительно спрашиваю. Вдруг откажет в разговоре. Боюсь.
— Для тебя всегда найдется время, — отодвигает стул от стола и жестом предлагает сесть к себе на колени.
— Поговорить хочу, — признаюсь в истинной причине отрыва от работы, прижимаясь к нему всем телом, утыкаюсь в шею. Смотреть на него не решаюсь, не сейчас, не тогда, когда хочу признаться. Волнение снова поднимается из глубины души, подмывая отказаться от затеи, но я продолжаю сидеть на месте, вожу пальчиком по крепкой груди, вырисовываю замысловатый узор, расслабляюсь. Собираюсь с духом. Нелепое занятие успокаивает, отвлекает.
