Тут были испанец, говоривший на своем языке и немного на португальском, а также ирландец и поляк, но их старания тоже не увенчались успехом, и тогда капитан прибегнул даже к помощи юнги, и тот попробовал применить те немногие знания родного языка, на котором говорил, пока его не продали на Невольничьем Берегу. Но мальчик все так же молчал.
Дэви, как и все остальные на борту, был уверен, что бедняга, должно быть, единственный, кто остался в живых после ужасного крушения или после того, как корабль потопил шторм, и что обстоятельства происшествия так потрясли мальчика, что он не оправился до сих пор. Что бы там ни случилось, маленький и хрупкий потерпевший произвел на команду поразительное впечатление.
В конце концов капитан велел всем вернуться к работе: пусть бедняга привыкнет к обстановке, а там, когда отойдет от потрясения, может, и заговорит. Мальчик заглядывал всем в лица все с тем же скорбным выражением, но моряки нехотя отошли от него, и тогда он направился к плотнику.
Ладлоу был похож на огромного медведя: половину его лица скрывала черная кудлатая борода, обществу товарищей по команде он предпочитал общество своих инструментов и все свои чувства берег для дерева.
Но, как и в случае с остальными моряками, при виде маленького пассажира огрубевшее сердце плотника смягчилось, и он с радостью позволил мальчику подойти и понаблюдать за своей работой – если бы то же сделал Дэви или кто-то из остальных, он бы только ругнулся сквозь зубы.
Ладлоу ремонтировал участок фальшборта. Дэви заметил, что мальчик пристально наблюдает за тем, что делает плотник. Его глаза будто светились от восхищения и любопытства при каждом движении рук Ладлоу, и вдруг случилось нечто потрясающее: мальчик улыбнулся.
Неудивительно, что Ладлоу, обильно ругаясь, отбросил долото и сжал порезанную кисть, из которой струилась кровь. Он шипел и морщился от боли и проклинал собственную глупость.
Плотник, нахмурившись, наблюдал, как мальчик, а за ним и вся команда смеется над его бедой, но вскоре даже он не смог противиться этому заразительному смеху. С руки Ладлоу капала кровь, но он запрокинул голову и тоже засмеялся вместе со всеми.
Дэви удивился, что суровый плотник так легко отнесся и к происшествию, и к веселости мальчика, и команда решила, что он – весьма жизнерадостная душа, ниспосланная им Богом, и от его присутствия на сердце у всех полегчало.
Приглядывать за мальчиком выпало Дэви, который прежде, до этого неожиданного появления, был самым юным из моряков.
